Дремир. Беспечные. Том 3 - Ник Вернер

что принц её теперь бросит. Но принц не бросил и даже привёз зелье. Вот только сильно пострадал, пока его добывал.

«Ты всё это время винила себя⁈ — ужаснулся я. — Зачем⁈ Это была моя вина, что я тебя не остановил…»

Девушка Настя была ему очень благодарна за это и решила излечить его в ответ, но снова оступилась, и её силы иссякли. Принц помог ей восстановиться.

Но злой рок уже не отпускал девушку Настю, и она снова оступилась. Они поссорились. Принц променял её на другую не-принцессу. Но она его простила в тот же вечер, а вот помириться не успела. Наутро он исчез.

«Да ты тут причём⁈ — возмутился я. — Я вёл себя как последний подонок!»

Девушка Настя не вынесла такого горя и сломалась, а когда принц вернулся, то и не узнала его. Прогнала.

Прогнать прогнала, да принц снова к ней вернулся, а она испугалась, что он увидит её сломанной, и сбежала.

«Значит, это я её сломал», — я схватился за голову и не знал, радоваться ли мне, что никто не тронул её в моё отсутствие, или презирать себя за то, что тогда ушёл и даже не подумал извиниться.

Когда девушка Настя всё же вернулась в их дом, то от принца осталась лишь записка. Он ушёл, но говорил, что вернётся. Вот только не было в той записке ни слова про девушку Настю, и она решила, что её путешествие пора заканчивать, что уж лучше жить одной дома, чем одной на чужбине, и отправилась домой.

Добралась она до ближайшего Града своих и упала в обморок на пороге. Её тут же отнесли целителю и сказали, что все её горести оттого, что её Сосуд жизненной силы был сломан.

«Как сломан⁈ — на меня накатила паника. — Какой ещё обморок⁈ Я же тебя починил! Я был уверен, что этого должно быть достаточно. Как я мог так ошибиться⁈ Ошибиться и свалить…»

Я встал с кровати и, дойдя до двери, сел на пол и оперся на неё спиной. Я боялся, что она сейчас зайдет и увидит меня в панике и с дрожащими руками. Читать я так не мог и положил блокнот на пол перед собой. Буквы, наконец, перестали прыгать, и я всё же смог продолжить чтение.

Целитель срастил её Сосуд, но целой девушка Настя так и не стала. Свою Душу она отдала принцу, а сердце разбилось, когда она от него сбежала.

«Она успела к своим! — подумал я, но облегчения эта мысль мне не принесла. — А что, если бы не успела⁈ Я бы даже не знал, где её искать. Никто бы не знал…»

Вернулась девушка Настя домой, зажила-затужила и уж было снова забыла о принце, но он снова за ней пришёл и забрал её себе. Обрадовалась она, но тужить не перестала.

Живёт теперь девушка Настя и всё думает да гадает: на кой она принцу такая сломанная сдалась — без сердца да без Души?

На том и сказочке о самоуверенной и самовлюблённой девушке Насте конец, а кто слушал — молодец.

«Переставай винить себя! — мысленно уже орал я на неё. — Слышишь⁈ Не твоя это вина, что я тебя сломал!!!»

Прости, Марк, что я тебя донимала всё это время, что напрашивалась, что оказалась такой слабой и сломалась. Но и отпустить я тебя уже не могу. Без тебя я умру. Прости, что сломала тебе жизнь. Жил бы без меня и не тужил. Прости.

«Не за что мне тебя прощать…»

Я всё сидел и подпирал дверь, повесив голову и опершись руками на колени. Руки уже не дрожали, паника отступила, но что делать, я не знал. То, чего я всё это время боялся, меня окончательно догнало — я сломал жизнь другого человека. Сам сломал, своими же действиями и своим бездействием, и мне даже в этом никто не помогал. Ладно бы чужого человека, жил бы с угрызениями совести, а то и вовсе забыл. Так нет, сломал дорогого мне человека. Что я там говорил? Не бессердечный я? Как же! Бездушный и бессердечный! Даже сейчас у меня ничего не болит, а, наверное, должно болеть сердце? Или что болит в таких случаях? Не знаю…

Я всё надеялся узнать от кого-то, что я делаю не так. Тогда я бы смог исправиться, смог бы начать поступать иначе, но из её письма выходило, что я делал всё правильно, кроме того, что пару раз ушёл без предупреждения и записку не так написал. А во всём остальном виновата лишь она: от начала и до конца.

Я поднял дневник с пола и встал.

«Значит, её истерики будут продолжаться, — удручённо думал я по дороге к кровати. — И всё, что я могу с этим поделать, это просто „не уходить“? Но это не выход!»

Я с досады бросил блокнот на тумбочку и, уставившись в потолок, заорал во всё мысленное горло:

«Я хочу вернуть ей Душу!!! Слышите⁈ Вернуть хочу её Душу!!! Её родную! Чтобы она была веселой и жизнерадостной, как и прежде!!! Скажите мне, куда за ней идти — и я пойду!!!»

— Можешь сходить в Дремучий лес, — услышал я знакомый голос справа.

Я посмотрел в сторону кровати и увидел на ней свою старую — в смысле, молодую — дремирскую знакомую с белыми косами.

— Ты кто? — на это раз я всё же решил сначала задать давно мучавший меня вопрос.

— Ярина, — улыбнулась девушка и встала с кровати.

Ростом она была мне до подбородка и смотрела на меня снизу вверх. Странно как-то так смотрела, будто хотела что-то сказать, но не решалась, будто хотела обнять, но не могла себе позволить.

— Зачем ты здесь? — всё же спросил я.

— Так ты же меня позвал, — ткнула она меня пальчиком в мою щеку и хихикнула. — Милый такой.

Я чуть не разрыдался от её прикосновения. Уж не знаю почему, но было в нём что-то до боли родное и забытое.

Она, видимо, заметила моё смятение и резко одёрнула руку.

— Отправить тебя в Дремучий лес? — серьезно спросила она. — Может, ты там и найдешь Настину Душу. Она ошибается — её Душа не у тебя. Ты, милый мой, отвергал её душевное тепло всю дорогу, и утекло оно в