Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Вестник изначально был обречен, но еще не знал об этом.

Когда Золтарус возник рядом, совершив прыжок, посланник Небес снова ударил его Огненным Клинком, пытаясь отрубить противнику ноги. На этот раз Золтарус не стал бить навстречу невидимому лезвию. Когда Клинок коснулся его левой ноги, он удлинил руки, покрыв ладони острыми крючками, схватился за крылья Вестника и рванул их на себя. Оранжевое облако пламени скрыло обоих, а когда оно исчезло, Золтарус стоял над Вестником, победно держа высоко над собой вырванные из спины белоснежные крылья и ногой вдавив голову поверженного в хрустящее стекло. Вестник пел, и в песне лилась серая печаль проигравшего. Он не мог кричать. Только петь.

И песнь оборвалась, когда Золтарус, челюсть которого опустилась до живота, отобрал у Вестника скелет, поместив эфирные кости в субпространство внутри себя. Плоть лужицей растеклась по раскрошившемуся стеклу, органы холмами вздыбливались в ней. Голова Вестника была тут же раздавлена увеличившейся ногой Золтаруса. Золотисто-голубая кровь струилась по стеклу. Замерцавшая плоть возвращалась в измерение Небесного Града, белые перья сыпались из рук бога-упыря, исчезая в падении.

Еще один Вестник пал от его руки.

Золтарус взревел. Его победный рев понесся по Границе, заставляя вздрагивать ее обитателей. Поменяли направление своего бега стада гронов, стремившихся на ежемесячный поединок с к'яаардами; Живая Река опустилась под землю; Младенец упал на спину и заревел; попрятались в пещеры гидры; мыши бешкмшко свернулись в искривленных плоскостях, прячась за многомерными измерениями; Болотные Гости попрыгали в озеро, вокруг которого блуждали с тех пор, как появились в Границе, но в которое никак не решались войти, потому что привыкли жить в трясинах; познавший Мысли Тварца Белый Маг, эльф Гвоздедир, помнивший начало Первой Эпохи, уронил бисер на пол своей избушки и рассеянно принялся его собирать, пытаясь вспомнить, кто он такой, почему он здесь и зачем он делает то, что делает…

Рев бога-упыря промчался и над пограничьем. Задрожали элибинерцы, чуть не ударившись в бег; вздрогнули Ночные эльфы, северяне-наемники и обслуга метательных машин; затрепетали чародеи, в очередной раз совершив ошибку в создании Заклинания портала.

Золтарус перевел дух и сделал шаг в сторону пограничья.

Он вошел в третью линию обороны. И стрелы, пущенные в него элибинерскими стрелками, почти все не долетели до цели, — страх мешал лучникам и арбалетчикам точно послать стрелу.

Бог-упырь улыбнулся. Час его торжества неотвратимо приближался.

«Вы видели! И я снова обращаюсь к вам, маги! Соедините свою Силу! Ударим вместе! Вот Заклинание, что приготовлено мною для удара по твари! Дайте мне Силу — и мы победим!»

Перед Кариком поплыла схема Заклинания. Суть его была проста, но такого еще никто никогда не делал, по крайней мере Ордену Семерых не приходилось встречать описание подобного чародейства ни в своих хрониках, ни в общедоступных анналах Конклава. Магистр предлагал сотворить Периметр Заклинания, не Заклинаний, а именно Заклинания, когда все Силы — Стихий и Элементалей, Живого и Мертвого, Начал и Изначальных, Астрала и Эфира — атаковали бы одновременно не различными заклятиями, а энергетическими звеньями одной цепи Силы, преобразуя потоки энергий с невиданным размахом, чтобы создать… создать… создать такое, чему еще не было аналогов в магической практике Равалона.

Придумавший это, безусловно, был гением магии.

Уолт и Понтей, вместе разработавшие теорию Периметра Заклинания за час пути по Лесному Коридору, были бы, наверное, польщены, узнай они мысли старшего чародея Карика Гилиборнского.

Но этот Магистр все равно дурак, если думает, будто волшебники Ордена Семерых рискнут своей шкурой и поделятся Силой, которая должна спасти их. Как бы ни было хорошо его Заклинание, оно требует всю совокупную Силу чародеев. А она нужна им самим…

Что? Что они делают? Как они посмели? Да их же… Да они же…

Лихими вихрями Сила взлетала над младшими чародеями, что продолжали сидеть в Кругах на холмах. Удивительной красоты алая воронка, состоящая из кристаллических решеток, по которой бегали элементали Стихий, появилась над холмами Грусти. Вихри Силы, поглощая энергию артефактов и силовых линий, на которых располагались младшие чародеи, вливались в воронку.

Они были молоды. Они еще не познали сладости пресыщенной жизни старших чародеев и не понимали, что могут потерять. Они не хотели бояться. Они хотели действия. Они решили помочь Магистру, который пришел на помощь им. Не сразу и не каждый осмелился на это, зная, чем грозит неповиновение старшим чародеям, но когда первые потоки Силы хлынули в заготовку для Заклинания, предоставленную Магистром, за ней следом устремились магические энергии из всех Кругов.

Затряслись Заклинания Защиты, когда эфирная мощь понеслась в небо. Они питались Силой из Кругов, и сейчас больше ничего не поддерживало их. Старшие чародеи изумленно смотрели, как оседает земля Земных Стен, как жухнет Страж-Трава, как улетают освободившиеся от Ветряной Зашиты ветры, как распадается Решетка Тьмы, как гаснут Огненные Засовы, как Неизменность Изменяющегося теряет противоречие, лежащее в ее основе, и исчезает, как разбегаются Защитники Виновности, вспомнив, что никакие они не Защитники, а всего лишь Духи, одетые в доспехи из магии. Младшие чародеи отдавали Периметру Заклинания всю собранную ими Силу. К ним неожиданно подключились послушники, вплоть до тех, кто только что прошел Сакрализацию Силы. Эти старались как могли, выбрасывая из ауры ниточки Силы, делясь своими поднакопленными чарами с алой воронкой над холмами.

Старшие чародеи могли только наблюдать. Вмешиваться в систему, которой стали младшие чародеи и послушники, сейчас было опасно. Эфирная отдача могла лишить жизни. А жизнь свою старшие чародеи ценили выше целей Ордена.

В третьей линии обороны заработала магия, которую до этого никто не удосужился активировать. Черно-белый шар, соединение несоединимого, Тьмы и Света, всплыл из разошедшейся перед богом-упырем земли, колыхнулось Поле Сил, отозвавшись в Локусах Души магов. Шар ударил в Золтаруса и начал теснить его обратно во вторую линию обороны. Тело бога-упыря видоизменялось несколько раз: он то бил по шару увеличившимися ладонями, то хлестал длинными крыльями, то поливал кислотой изо рта, то вгрызался в него с головой, прибавившей в объеме, то мерцал, наполовину погружаясь внутрь. Противостояние Силы безликих Начал и Силы Бессмертного длилось до тех пор, пока Золтарус, взревев, не обрушил на сплетение Света и Тьмы часть своей божественной Силы. Эннеариновый клюв появился на его правом кулаке и распахнулся, явив миру два ряда безостановочно движущихся острых зубов. Золтарус вонзил его в черно-белый шар, и все, что оказалось внутри клюва, стало серебристо-золотой жидкостью. Божественной Силой Золтаруса было обращать все в собственную кровь, ведь его Принципом бытия была Кровь, исподнее Крови, та черная сторона, которой чурались даже убоги и которая в Золтарусе наконец обрела своего носителя.