Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Ну что за молодчина! — радостно воскликнул он. — Теперь у нас преимущество над врагом! — Король обнял Уильяма за плечи, и они направились в собор.

Филип так и стоял, глядя им вслед. Он был почти на пороге успеха, но в конечном счете приходилось признать, что Хамлеево войско оказалось важнее справедливости. Придворный, помогавший королю раздеваться, протянул Филипу его сутану. Филип взял ее, а придворный поспешил догнать короля и его свиту. Филип вновь облачился в монашеское одеяние. Он был страшно расстроен. Приор взглянул на гигантские арки фасада собора. Такие же он надеялся построить и в Кингсбридже. Но Стефан занял сторону Уильяма Хамлея. Король должен был сделать выбор: просьба Филипа или войско Хамлея. Он сделал неправильный выбор.

Единственное, что теперь оставалось приору Филипу, — это надеяться, что в предстоящей битве король Стефан будет разбит.

II

Когда черное небо только начало светлеть, епископ отслужил в соборе молебен. Кони уже были оседланы, рыцари надели свои кольчуги, воины позавтракали, и каждый получил по чарке вина для поднятия боевого духа.

И пока боевые кони в боковых приделах нетерпеливо били копытами и фыркали, Уильям Хамлей вместе с остальными рыцарями и графами стоял коленопреклоненно в нефе и заранее получал прощение за те убийства, которые сегодня ему предстояло совершить.

От страха и возбуждения у него слегка кружилась голова. Если король одержит победу, имя Уильяма навеки будут связывать с ней, ибо люди станут говорить, что именно он привел подкрепление, которое решило исход битвы. Если же король потерпит поражение… всякое может случиться в этом случае. Его била дрожь.

В чистой белой рубахе, со свечой в руке впереди стоял король Стефан. Когда подняли гостию, дабы начать обряд причащения, его свеча надломилась и погасла: это был дурной знак. Уильям в ужасе затрясся. Священник принес новую свечу, а сломанную убрал. Стефан беспечно улыбнулся, однако чувство сверхъестественного страха не оставляло Уильяма, и, оглянувшись, он увидел, что и другие пребывали в таком же смятении.

После молебна король с помощью своего камердинера облачился в доспехи. На нем была длинная, до колен, кольчуга, изготовленная из кожи с пришитыми к ней железными кольцами.

Спереди и сзади она имела разрезы до талии, чтобы король мог сидеть в седле. Камердинер туго зашнуровал ее на груди, затем надел на голову Стефана маленькую, плотно облегающую шапочку, с прикрепленной к ней сзади полоской кольчуги, которая должна была защитить шею короля, а сверху — железный шлем с прикрывающей переносицу пластинкой. Кожаные сапоги монарха были отделаны металлическими кольцами и имели острые шпоры.

Когда он закончил одеваться, вокруг него собрались графы и бароны. Уильям, вспомнив совет матери, тоже протиснулся к ним. Он прислушался к тому, что говорили вельможи, и понял, что они старались уговорить Стефана оставить Линкольн и отступить.

— Ты владеешь большей территорией, чем Мод, и мог бы собрать более сильную армию, — сказал пожилой вельможа, в котором Уильям узнал лорда Хуга. — Ступай на юг, укрепи и приумножь ряды своего войска и тогда возвращайся.

После того как в сломанной свече Уильям увидел дурное предзнаменование, он уже почти желал отступления, но король и слушать об этом не хотел.

— У нас достаточно сил, чтобы разгромить их сейчас, — бодро возразил он. — Да где ваш боевой дух? — Он надел пояс, с одной стороны которого свисал меч, а с другой — кинжал, и тот и другой в сделанных из кожи и дерева ножнах.

— Обе армии равны, — заговорил низкорослый седой граф Суррей. — Слишком рискованно.

Уильям знал, что для Стефана это был неубедительный довод.

— Равны? — презрительно переспросил он. — Что ж, я предпочитаю честный бой. — Он натянул кожаные перчатки с металлическими пластинами вдоль пальцев. Камердинер подал ему обтянутый кожей деревянный щит.

— Мы не много потеряем, если оставим этот город, — настаивал Хуг. — Мы ведь даже замком не владеем.

— Я потеряю шанс сразиться с Робертом Глостером, — заявил Стефан. — Уже два года он ускользает от меня. И теперь, когда мне представилась возможность раз и навсегда разделаться с этим предателем, я не собираюсь упустить ее только лишь потому, что мы не имеем значительного численного превосходства.

Стременной подвел королю коня. Когда Стефан уже собирался вскочить в седло, у входа в собор началось какое-то волнение и внутрь ворвался грязный, истекающий кровью рыцарь. Уильям сразу почувствовал, что он принес плохое известие. Пока рыцарь кланялся королю, Уильям узнал в нем одного из людей Эдварда, посланного защищать брод.

— Мы опоздали, милорд, — тяжело дыша, охрипшим голосом проговорил прибывший. — Враг уже переправился через реку.

Еще один дурной знак. Уильяму вдруг стало холодно. Теперь между Линкольном и вражеской армией лежало лишь чистое поле.

Какое-то время Стефан тоже казался ошарашенным, однако он быстро взял себя в руки.

— Ну и пусть! Тем раньше мы сразимся! — воскликнул он и вскочил на коня.

К седлу его скакуна была привязана секира. Камердинер протянул ему деревянное копье со сверкающим металлическим наконечником. Стефан цокнул языком, и его боевой конь послушно двинулся вперед.

В то время как король ехал вдоль нефа, его графы, бароны и рыцари садились в седла и пристраивались за ним, образуя своеобразную процессию. На улице к своим господам присоединились и простые ратники. Кое-кто из них порядком испугался и был не прочь улизнуть, однако они продолжали важно вышагивать, создавая почти торжественную атмосферу марша под взглядом сотен горожан, и было ясно, что