Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы - Василий Великий

236. Сей же не тако помысли и душею не тако возмне, но превознесся умом, как будто не за грехи предан ему народ, а вознесшись умом и изринув из помышления своего истинную причину, почитает себя сильным, еже потребити языки не малы. И поскольку подвластные с лестью и потворством говорят ему: ты еси един князь, он, как бы смеясь, отвечает: не взяхли страны, яже выше Вавилона и Халани? То есть: «Я еще не стал господином всех, не к моему царству принадлежит страна, которая выше Вавилона и Халани, идеже столп создан»; а разумеет тот древний столп, который созидали на поле Сеннаарском говорившие: приидете и, прежде нежели разлучились мы друг с другом, созиждем себе град и столп, егоже верх будет даже до небесе (Быт. 11:4). Имя же Халань не употребляется в другой раз в Писании; но догадываюсь, что страна сия где-нибудь близ Вавилонии, потому что Вавилон ведет свое имя от смешения языков, которые смесил Господь, расторгая согласие на зло. Ибо Писание говорит, что имя месту тому наречеся смешение (Быт. 11:9), по-еврейски же Бабель.

Но у пророка говорится: взях Аравию и Дамаск и Самарию? Якоже сия взях, и вся княжения возму. Итак, поскольку взял в мысль себе, что может привести в покорность все города, а не уразумел, что если одержал над людьми победу, то сие произошло не по собственной его силе, но по Домостроительству Бога, вразумляющего согрешивших, то по сей самой причине пророческое слово представляет его достойным оплакивания.

237. Возрыдайте, изваянная во Иерусалиме и в Самарии: (11)якоже бо сотворих Самарии и рукотворенным ея, тако сотворю и Иерусалиму и кумиром его. Как возрыдают изваянная, сделанные из дерева, камня или другого какого вещества и искусством человеческим приведенные в образ или бессловесных четвероногих животных, или птиц, или и пресмыкающихся, каковы кумиры египетские? Ибо рыдание есть скорбный голос, выражающий сердечную болезнь нечленораздельным звуком. Посему как же возрыдают изваянная? Возрыдают потому, что в обделанных человеческими руками деревьях, или камнях, или также в золоте, серебре и слоновой кости, и во всех других идолах из дорогого и недорогого вещества, которым кланяются язычники, присутствуют демоны, невидимо прилетающие и наслаждающиеся приятностью нечистых испарений. Ибо как прожорливые псы не отходят от мясных лавок, где есть кровь и гной, так и ненасытные демоны, уловляя случай усладиться кровию и туком жертв, любят быть около жертвенников и поставленных им кумиров.

А может быть, и питаются сим тела их, или воздушные, или огненные, или смешанные из обеих стихий. И история Царств показывает, что демонская сила присутствует в изваяниях, посвященных демонам. Ибо сказано: взяша иноплеменницы кивот Божий и внесоша его, где был Дагон. И обутреневаша Азотяне наутрие, и се, Дагон паде на лице свое на землю (1 Цар. 5:2–3). Итак, видимое изваяние был Дагон, а падающий на лицо есть демон, побежденный славой, окружающей кивот Божий; он падает на лицо, но ниспровергает с собой и рукотворенное.

Посему-то вкушающие идоложертвенное называются общниками трапезе бесовстей (1 Кор. 10:20–21), потому что из жертвы, приводимой к идолу, уделяется нечто присутствующему в нем демону, и он берет некоторую часть из испаряющейся крови, из обращающегося в дым тука и из прочих всесожжений; и кто пьет из чаши, из которой делается возлияние, тот пьет чашу бесовскую (1 Кор. 10:21). Посему возрыдают изваянная, то есть демоны, соименные изваянным.

И когда говорится, что приидет во Египет Господь и потрясутся рукотворенная Египетская, и сердца их разслабнут (Ис. 19:1), объясняем слова сии в том же смысле. Ибо в пришествие Господне демоны, обитающие в местах надземных, потрясутся, обращенные в бегство, и прогнаны будут в приличное им место бездны. Посему проклят всяк, иже сотворит изваяние и слияние, дело рук художника, и положит е в сокровении (Втор. 27:15), потому что в изваянии приобрел себе худое сокровище – беса, следующего за изваянием, и с бесом привлек в дом свой клятву.

238. (12) И будет, егда скончает Господь вся творя в горе Сиони и во Иерусалиме, наведет на ум великий, на князя Ассирийска и на высоту славы очию его. После того как изваянным в Иерусалиме и в Самарии предписано рыдание и угрозой им Иерусалим как бы уже очищен, освобожден от скверн идольских и вразумлен карательными ударами, какие понес, будучи предан ассирийцам, – после всего этого пророческое слово угрожает уже, что кары обращены будут на князя Ассирийска. Поскольку он превознесся мыслью и не уразумел, что грех иудеев был причиной таковых несчастий, но возмечтал, что по собственному своему умышлению и своей силой взял верх над Иерусалимом, то за такое высокомерие и за неразумную высоту превозношения в уме сказано о нем: наведет на ум великий, на князя Ассирийска и на высоту славы очию его.

Один велик по своей природе, а другой по самомнению и преизбытку того, что не принадлежит ему. А тот ум в действительности велик, который созерцает великое, способен проникать в Творческие законы и из них уразумевать красоту премудрости Художника всяческих. Велик, кто способен проникать в Домостроительство всего совершаемого Богом и в Промысл Его, простирающийся на самые малейшие твари, и из сего усматривать праведные суды Божии. Велик ум, который в Ангелах и Силах и всякой премирной Славе познает Царя Славы и Господа Сил (Пс. 23:8, 10). А кто ублажает и возвышает сам себя, того гораздо справедливее было бы назвать мнимым мудрецом и суемудрым, нежели великим по уму.

Но поскольку Писанию обычно в наименованиях следовать мнению многих, то оно назвало великим ум, не о естественном величии свидетельствуя, но указывая на усвоенное ему мнением. Посему Господь, наказывая его гордость и смиряя высокомудрие, говорит, что наведет на ум великий ассирийский; обличая же нетвердость мнения, говорит, что наведет наказание на высоту славы очию его. Ибо славу, это многозначительное слово, иные определяли только в одном из многих значений – как нетвердое мнение.

239. Но выражение ум великий и мудрый может быть принято в смысле ум лукавый. Например: Змий мудрейший зверей сущих на земли (Быт. 3:1), и: дому строитель неправедный мудре сотвори, и: сынове века сего мудрейши паче сынов света в роде своем (Лк. 16:8). Понятие же слова мудрый протолковал нам апостол в Послании к Коринфянам, говоря: Боюся, да не како, якоже змий Еву прельсти лукавством своим (2 Кор. 11:3). Он показал, что история приписывает змию ложную мудрость, ибо слово мудрость заменил словом лукавство. Так и ум великий приписывается не в похвальном каком-либо отношении (как полагали эллинские тщательные изыскатели значения слов, говоря, что ум есть складчина мудрости), но лжеименно. Или сам себе удивляющийся, или льстецами так провозглашаемый, и в Писании называется теперь тем же именем.

А этот ум великий, поскольку знает, что у мудрого, то есть истинно мудрого, очи его во главе его (Еккл. 2:14), прославляет очи свои за то, что смотрит не на дольнее, не на земное, но любопытствует о небесных и останавливается на горнем. Таковы эллинские мудрецы. Хотя жизнь их погружена в гнуснейших плотских страстях, но поскольку они занимаются исследованием природы неба и звезд, эфирных и воздушных явлений, то приписывают какую-то славу очам своим.

240. (13) Рече бо: «крепостию руки моея сотворю, и премудростию разума отыму пределы языков, и силу их пленю, (14) и сотрясу грады населеныя, и вселенную всю обыму рукою моею яко гнездо, и яко оставленая яица возму, и несть, иже убежит мене, или противу мне речет, и отверзет уста и глумит».

Теперь ясно толкует пророк, за что назвал его великим умом и за что угрожает навести наказание на высоту славы очию его, именно за хвастливость слов, какими он выражался пред низшими, со всей язвительностью угрожая им всяким возможным истреблением и говоря, что сила его непреоборима и неотразима. Он хвалился, как действительный господин всего, что ни захочет, как имеющий силу непременно исполнить всякое свое предприятие. «Поскольку у меня много и конной, и пешей силы и нет мне противника, поскольку в военных делах имею мудрость, никому не доступную, и смышленость, никем не постигаемую, то, – говорит он, – отыму пределы языков, и силу их пленю. Ибо, принудив все народы покориться моему царству, для всех положу один предел – мое владычество. Теперь каждый отделен от другого собственными рубежами. Посему, отъяв пределы их, заставлю всех быть под одним скипетром моего царства.