Конструирующий - Павел Абсолют

— Достойное будущее? О чем же вы думали тогда, двадцать шесть лет назад? А, отец? Почему ты выбрал карьеру и не позаботился о семье? Тебе было приятно смотреть на сына идиота?

Злость. Очень редко это чувство овладевало мной, но сейчас оно неумолимо накатывало гигантскими волнами, грозя лишить привычной ясности рассудка. Нечто подобное я ощущал лишь пару раз. Когда я работал над плотным некрасивым комком у себя в голове, и когда мне любезно наколдовали заклинание повышения сообразительности в Фон-Диеш. Даже в плену у Черной ведьмы или у графа Куневрона я не чувствовал такого раздражения. Семья отдалилась от меня, мы перестали понимать друг друга. Все не так. Лим нет рядом. Бесит.

Отец, похоже, потерял дар речи, как-то резко осунулся.

— Никогда не говори о таком! — взвилась Беринна. — Ты ничего не знаешь! О том, как тяжело нам пришлось с отцом.

— А что вы знаете о Лим?! Ничего! Вы ничего о ней не знаете! Кто вы такие, чтобы осуждать ее? Не смейте судить Лим. Вы не смеете…

Я понял, что если останусь, то мы только все еще больше испортим и наговорим гадостей. Надо успокоиться. Резко замолчав, я развернулся и пошел в сторону леса прямиком через засеянное поле.

Очнулся я только когда заметил, что стало темнее. Густые кроны и переплетение ветвей затрудняли проникновение света. Противоречивые чувства не давали мне покоя. Я просто не понимал, как с ними бороться, поэтому взялся за то, что меня всегда успокаивало. Начал плести заклинание. Небольшой огненный шар Тио повис в воздухе, ожидая моего решения. Я отправил сгусток в полет, быстро прервавшийся первым встреченным деревом. Ствол загорелся, но выдержал удар. Я почувствовал себя лучше.

Какое-то время я провел в лесу, швыряясь заклинаниями в разные стороны. В основном воздушными лезвиями. Мне нравилось, как прирученная стихия кромсает ветки, ломает стволы лесных исполинов. Деревья валились и падали на землю, круша все на своем пути. Немного восстановив резерв, я продолжал вырубать кусты широкой волной, рубить деревья, раскалывать попадавшиеся валуны. Каменная крошка, щепки и ветки свистели вокруг, создавая настоящий хаос.

Постепенно шторм утих, и в сознании воцарилась зеркальная гладь. На вырубленную в лесу просеку я смотрел уже без удовольствия. Да еще басхи посылали порицающие образы.

— «Что с Лим?»

— «Большой дом из дерева. Много двуногих внутри. Лим разогнала всех, устроила погром. Потом откупилась серыми кругляшками с главным двуногим.»

Понятно. Таверна Белдека — единственное место в Старобрадфеле, куда могла пойти ведьма. Хорошо, что Лим не стала убегать. Не хочется снова устраивать безумную гонку преследования. К тому же я совсем не уверен, что смогу на Пылинке догнать выносливого Уникуса. Научил ведьму лечебным плетениям на свою голову. Пора возвращаться.

Во дворе меня поджидал наш сопливый сопровождающий. Он был готов к выезду. Я уверил Оберегающего, что Лим не сбежала, а переехала на время в таверну в Старобрадфель. Стражник все равно решил отправиться в Мостфель и доложить об инциденте.

В доме полным ходом шли восстановительные работы. Мыли, разбирали, строгали, пилили. Сильно тянуло гарью, но не смертельно. Привыкнуть можно. С такой кучей Прислуживающих, думаю, за пару дней все приведут в порядок. Семья ужинала почти полным составом, громко обсуждая произошедшее. Нас с Лим тоже само собой. Послышался плач маленького ребенка. Неужто жена брата решила посетить нас в такое время? Я не стал заходить в обеденный зал, а прошел на кухню. Готовящие трудились, намывая кастрюли и посуду. Прислуживающие наверняка в курсе всех событий.

— Тетя Шамма, есть что перекусить?

— Селин, ты почему не со всеми? — всплеснула руками чернокожая женщина.

— Да неохота…

— Ладно, садись. Потчевать будем. Уж не обессудь, лучшие блюда на главном столе.

— Ничего.

Мне быстро принесли огромную миску горячей похлебки, большой кусок хлеба и солонины. Шамма присела рядом со мной за столик.

— Мы даже испугались за тебя. Такой страшный треск и грохот стоял.

— Что случилось? — спросил я в перерывах между ложками супа. — Мне так никто и не рассказал толком.

— Калар с Вестром вернулись вместе. Вестр приехал сильно нетрезвым. Твою подругу, значит, позвали знакомиться. Моя помощница слышала часть разговора.

— И? — заметил я, поскольку Шамма замолчала.

— Не хочу ничего плохого про леров сказать…

— Говори уж.

— Вели они себя с гостьей по-хамски. Это все, что я скажу. После ваши родители оставили Вестра и Лим наедине. Ну и вашему брату вино в голову ударило, он начал приставать к гостье.

— Я удивлен, что он еще жив.

— После этого все и случилось. Все же, можно было решить дело мирным способом. Я тоже считаю, что твоя девушка перегнула палку.

На кроткий миг мне вспомнились слова Лим. Я подумал, что она возможно права, и нам лучше держаться подальше друг от друга.

— Хмм, наверное, дело в том, что мы из разных миров. И я, и Лим убили много людей…

— Единый убереги, — перекрестилась Шамма.

— Остальным же этого не понять. Война, лишения, опасности меняют человека. Я не вижу ничего плохого в том, что сделала Лим. Если ты хочешь погладить дикого нолка, будь готов к последствиям.

— И что теперь? Вам нет пути назад к мирной жизни?

Я пожал плечами.

— Время покажет. Да и откуда взяться этой самой мирной жизни? Только вчера на нас напали. Разрушили целый дом. Мы еле выбрались из-под завалов.

Шамма ахнула и снова помянула Единого.

— Хорошо бы, у вас все наладилось. Мы ведь тоже переживаем. Если с лерами не лады, то и прислуге плохо.

— Ладно. Маме не говори про нападение. Спасибо за еду.

— На здоровье.

Остаток дня я провел в одиночестве в своей комнате. Немного порисовал, однако получалась полная фигня. Перед сном поинтересовался у басхов, где находится Лим. Девушка осталась в таверне Белдека. Я попросил разбудить меня, если ведьма куда-нибудь поедет.

Следующим утром я завтракал вместе со всеми. Вестр с Неллой остались ночевать у нас, поэтому присутствовали за трапезой. О вчерашнем говорили мало. Больше всех возмущалась Нелла — тем, что Лим чуть не прибила ее мужа. И на самого Вестра также бочку катила. До тех пор, пока Беринна не произнесла целую проникновенную речь. В том духе, что жена должна молчать в тряпочку и во всем поддерживать супруга. Главная задача женщины — сделать дом таким, чтобы мужчине хотелось туда возвращаться. Вестр поддержал. Я слегка удивился, но влезать не стал. Нас с сестрами воспитывали в таком духе, что у всех равные права и возможности. Беотель с Аверинной всегда гордились таким отношением. Поскольку в Тазаме, да и в других странах мужчины стоят выше. Нелла, получив выговор, также за всю трапезу больше не проронила ни слова.