Странный мир - Сергей Калашников

В последнем неохваченном цивилизацией лесочке Робин и Натин сменили имидж, для чего взятые с собой вьюки были подвергнуты решительной переукладке. Офицер сменил одежду на партикулярное платье, а девушка оделась как леди, пересев, естественно, в дамское седло. Старящий макияж для лейтенанта — дело привычное. Но на этот раз он был дополнен бородкой. Всё-таки здесь расположен штаб округа, офицеры которого могут заинтересоваться тем, почему командир форта самовольно покинул место службы. Не стоит подставляться по мелочам.

Лошадок оставили в гостинице. У хозяина справились о плантаторе. Он действительно остановился в лучшем номере часом раньше, но уже отправился на торги вместе со всем своим семейством. Навес, под которым продавали рабов, отличался от соседнего, где торговали лошадьми, только отсутствием навоза на земляном полу. Вудс, его супруга и трое их разновозрастных детишек действительно оказались в тени его крыши, и Робин сразу включился в процесс покупки. Тут разыгрывается спектакль "Шаловливые проказники балуются".

Родители занимают торговца неспешным разговором о ценах и качестве товара, Натин во всём блеске своего юного очарования щебечет о каких-то глупостях в окружении приказчика и двух молодых плантаторов, а её спутник с жаром вступает в беседу о несовершенстве налоговой политики Южного Штата с солидным джентльменом и, судя по одежде, стряпчим.

Пользуясь тем, что внимание взрослых отвлечено, две прелестных девочки в кисейных платьицах радикального поросячьего цвета и пацанчик в противно-голубом матросском костюмчике вступают в пререкания с товаром. Мальчуган проникает в загончик с отдельно устроенными там детьми в возрасте от восьми до двенадцати лет, и эта шантрапа активно обсуждает что-то, бурно используя мимику и жесты. Младшая девочка затерялась среди рабынь с детьми, и из того, что изредка доносится с той стороны, можно разобрать только слова "добрый господин", повторившиеся несколько раз.

Старшая дочь плантатора степенно беседует с взрослыми рабочими неграми о птицах, которые водятся в этих местах. Вообще всё выглядит невинно. Полчаса безоблачного трёпа на волнующие собравшихся темы. Младшие приказчики, не решаются призвать к порядку детей солидного покупателя. После чего происходит переход ко второму акту. Юный наследник пулей вылетает из-за перегородки и жалуется батюшке на то, что эти… эти, позволили себе с ним не согласиться, что их необходимо строго наказать, купить чтобы проучить.

Потом младшенькая заказывает себе няню, а лучше двух, и еще служанку, горничную, камеристку, чтобы не хуже, чем у мамы, а лучше двух камеристок, потому, что у неё столько платьев! Старшая дочь тоже выражает определённые пожелания. Ей нужен грум, садовник, чтобы ухаживал за цветами, кучер, и в доме должны быть ливрейные лакеи.

Под напором такого натиска, а, может быть, под натиском такого напора, усугубляемым капризно надутыми губками супруги, Вудс начинает торг, отстаивая каждый доллар с упорством человека, обречённого на бесполезные, но неизбежные траты. Результирующая сумма, тем не менее, впечатляет всех и начинается борьба за скидку. Наконец всё. Оформление купчих. Толпа рабов следует к пристани, где их ждёт просторная плоскодонка, а семейство плантатора занимает места в конном экипаже.

Позднее, на обратном пути, когда переодевались в лесочке, ну, не только переодевались, но как бы уже после того, Натин вдруг пустила слезинку.

— Среднего сына из одной семьи купили раньше, — пояснила она. — Это была распродажа, после разорения хозяйства господина Штоса. Дрова, конечно, попытается его выкупить, в крайнем случае, Зинка с Джеком просто выкрадут парня.

— Так вы не просто скупили детей, чтобы сделать их русскими, а позаботились о семьях, — задумчиво тянет Робин.

— Нет, ну верно Викулька подметила, что тупица ты редкостный, — супруга явно снова ластится. Это сколько же в неё входит? — Людей нельзя обижать и не следует обманывать. В русских никого переделывать тоже незачем. По большому счёту, если в бесконечной перспективе ваше сообщество удержится в рамках выпавшего вам ареала обитания, так у нас и в Евразии дел по горло. Говорят на Индигирке сейчас волшебно. А копаться во всей непристойности, что сейчас здесь творится, это тяжкий труд и одни сплошные головоломки.

Под навесом из растянутой между ветвями шкуры, что на станции подземной железной дороги у Теннеси, расстелена карта. Робин и Натин занимаются стратегическим планированием.

— Как и ожидалось, самыми близкими нам по духу оказались индейцы. Работать с ними — одно удовольствие. Они, как губка, впитывают знания, особенно, из области медицины. Представь себе, виннипеги, а это одно из самых многочисленных племён, изобрели кочевое земледелие. В местах, где зимуют, делают посадки огородов, и сваливают на летние ловы и охоты. Потом возвращаются и имеют овощи. Они без ухода и прополки, конечно, не так обильно родят, как при поливе и рыхлении, но на прокорм хватает. В общем, ребята экспериментируют с такими посадками вдоль маршрутов своих сезонных миграций. А клан Сизой Уточки гоняет с собой стадо привезённых из России коров и не сильно налегает на охоту. Так что к западу и юго-западу от великих озёр обстановка обнадёживающая. Поколение, другое, и они идеально впишутся в местность.

К Коульке от них депутации ходят, требуют учительниц лекарского дела, да кузнечного, да справочника по выделке кож, чтобы по-английски и с учётом местных растений и минералов. Грамоте учатся сами, кстати. Приятные, в общем, хлопоты.

Но обстановка вдоль верхнего и среднего течения Потомака становится напряженной. Именно туда сейчас устремились взоры плантаторов. Они вдруг словно прозрели, перестали стремиться на юг вдоль Миссисипи и Уобаша, и обратили взоры на восток. Туда направлена большая группа землемеров в сопровождении сильного отряда, а с проживающими на этих землях индейцами у нас контакты только на кромке соприкосновения их земель, с теми, где расселяются выпускники нашей школы.

Расчёт был на естественное взаимопроникновение, а оно поворачивается неладно. И потом, понимаешь, мы рассчитывали на контакт с плантаторами в направлении к форту Тайо, подготовили позиции, создали дружественное окружение. А теперь вот видишь, как выходит.

— С Потомаком нужно что-то соображать на месте, по обстановке. Мне в военной форме туда соваться не резон. Если прикинуться плантатором, так в их круг в два счёта не войдёшь. Они друг друга давненько знают. С индейцем среди янки принято разговаривать совершенно не так, как с "цивилизованным" человеком, так что этот тип маскировки лишит меня возможности действовать в контакте с правительственными силами. На скваттера я не потяну. Траппером — затоком местности? Не знаток, — Робин примолк. — А может быть учёным. Натуралистом. Энтомологом. С проводниками — индейцами. Папки с гербариями, точно, ботаником.

— Клан Мягкого Мешка разделит с тобой путь к вигвамам наших братьев, живущих на великой реке Потомак, — Кроличья Лапка прикалывается. Она сейчас тоже здесь.

— Пожалуй, эта мысль плодотворна, — соглашается Натин. Мишка Мягков отлично научился ладить с дикарями, а карты района, что мы получили с использованием аэрофотосъёмки, значительно лучше снятых вручную на местности.

Действительно. Робин с этим согласен. На них больше важных подробностей. Сейчас он любуется тем, как грамотно обложена с юга и юго-востока территория Штатов. Основной вид используемой в этой линии долговременной опорной точки — фельдшерский пункт. Эти, разбросанные по индейским землям, оплоты новой идеологии немногочисленны, но готовятся кадры для всё новых и новых. Пока основная масса медиков — приезжие, однако появились и первые больнички, где практикуют лекари, подготовленные из местных жителей. Шесть лет — немалый срок. Русские не теряли его даром. Но, они как пришли, так и уйдут. А Натин? Ей то не надо уходить! И остальным русским. Что-то путается он.

Ну-ка, ещё один взгляд на карту. Вот теперь видно, что на самом деле всё очень плохо. Весь север, между Великими озёрами и южным берегом Гудзонова залива, занятый бывшими решительными и несговорчивыми скваттерами, а теперь законопослушными фермерами, развивается в полном соответствии с обычаями человечества Старой Земли. В самих Штатах функционируют лесопилки, мануфактуры и верфи. Проводятся выборы мэров и сенаторов, собираются налоги, работают суды, университеты и военное училище. Пирамидка власти ведёт общество привычным путём, выделяя ассигнования на научные проекты и строительство мостов. Поговаривают о постройке железной дороги от Чико к Онтарио. Ничего не меняется. Страна вышла на торную дорогу машинной цивилизации. И воздействовать на эту систему просто нечем.

Вот где заключена основная проблема! Индейцы, в конце концов, русским не могли бы угрожать ни при каком варианте развития событий. Плантаторы — просто слабое звено. Если лишить их дармовой рабочей силы, сельскохозяйственной продукцией страну снабдят и фермеры. Пусть дороже, и, возможно, в меньших количествах, но устоям государства это не угрожает. А сейчас на цивилизованной территории работает только школа маленьких скво, в которой учится от силы десяток девочек. И всё. Меньше, чем булавочный укол.