Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

– Здесь так много звезд? Пусто в двадцати световых годах, – рычал Хоуэлл. – Но они не знали, куда направляются! Иначе они не послали бы одну-единственную жестянку. – Он снова посмотрел на голубую точку, и в его мозгу заскребло какое-то неприязненное подобие уважения. – Эти ублюдки замедляются прямо на нас, они уже в радиусе захвата сенсоров. Нас они видеть не могут, но тянут до полного счета для своих дублей, и если они…

Он замолчал и навис над панелью. Эсминец был все еще вне его боевого радиуса. Два соседних эскортирующих его линейных крейсера разворачивались в боевые позиции. Третий линейный крейсер был гораздо ближе к чужаку и уже готовился вонзить свои когти в добычу.

<Вот они, малышка,> предупредила Мегера, и Алисия увидела нависающий над ней линейный крейсер. Действие эффекта неожиданности закончилось, оружие корабля было готово к бою. Сенсоры «Мегеры» опознали корабль Его Величества «Канны», и Алисия почувствовала почти эротическую дрожь, когда системы наведения «Мегеры» захватили корабль. В отличие от «Проциона», до «Канн» было лишь три световых минуты, и корабль готовился уничтожить эсминец. Средства электронного противодействия «альфа-синта» скрывали как его истинную суть, так и гроздья вывешенных наружу субсветовых ракет, готовых к пуску. Их максимальная скорость уменьшалась вдвое при внешнем запуске, но предварительное наведение утраивало мощь залпа «Мегеры».

Алисия ощущала их как продолжение себя, как свои зубы и когти, и жажда затуманивала ей глаза подобно горячечному бреду. Часть ее самой наблюдала в ужасе, ошеломленная собственной кровожадностью. Это не было частью плана Монкото и вообще было в корне неверно. Но она не прислушивалась к шепоту благоразумия. Она нависала над пропастью буйного безумия, и ее охватывала ярость.

– Взять его! – выпалила она.

Гравитационный индикатор отразил это первым. Его сверхсветовые сигналы отображали лишь гравитационные колодцы кораблей, сверхсветовых ракет и дублей, но они создавали картину обстановки практически в реальном времени, в отличие от корпускулярно-волновых сенсоров, работавших со скоростью света. Хоуэлл пристально следил за ним, ожидая голубых звезд пуска сверхсветовых ракет «Канн». Но вдруг привод линейного крейсера исчез с экрана.

Ракеты «Мегеры» понеслись прямо на «Канны», и искусственный интеллект линейного крейсера не успел отреагировать на повышенную интенсивность залпа. Он сделал лучшее, на что был способен, но его лучшее оказалось недостаточно хорошим.

Боевой экран не справился с нагрузкой, и «Канны» исчезли в плазменном месиве. Глаза Алисии были изумрудными осколками ада. Бушевавшее в ней пламя насилия пылало ярче, чем погребальный костер «Канн». Она втянулась в вихрь ненависти и безумия, сокрушавший все вокруг, перекинувшийся на Мегеру и поглотивший искусственный интеллект. Тисифона застыла в ужасе.

Это была не Алисия! Филигранная точность и строгая самодисциплина исчезли в хаосе кровожадности. В ней не осталось ни капли здравого смысла, лишь потребность крушить и уничтожать. Фурия почти сразу поняла, откуда это взялось. Она возвела стену против горя и ненависти Алисии, чтобы сделать эту очищенную ярость своим оружием, но эта смертная была сильнее, чем Тисифона могла предполагать. Она не хотела лишаться того, что принадлежало ей по праву, и она умудрилась проломить стену.

Алисия Де Фриз забыла план Монкото. Забыла о необходимости выжить. Она видела только флот, который убил ее мир и семью, ее безумие замкнулось на Мегеру, и они вместе устремились на флагмана этого флота.

Джеймс Хоуэлл побелел, когда световые сенсоры показали ему наконец подробности гибели «Канн». Что это за дрянь? Чем она точно не была, так это эсминцем. И чем бы она ни была, она прекратила замедляться. Она ускорялась прямо на него на семнадцать километров в секунду за секунду!

Сверхсветовые ракеты устремились к «Мегере», и Алисия сбросила боковые щиты привода. Чрево черных дыр поглотило ракеты, и она зарычала, дрожа в экстазе разрушения. Четыре эскортных эсминца «Канн» были уничтожены просто мимоходом.

Инженерная команда «Проциона» побила все рекорды, вводя привод в действие. Они завершили пятнадцатиминутную программу за десять минут, и дредноут начал ускорение. Но враг просто откорректировал свой курс, продолжая движение прямо на него, и Джеймс Хоуэлл ужаснулся, поняв его самоубийственное намерение.

Тисифона тщетно билась об интерфейс человека и машины. Если бы она хоть на мгновение смогла освободить Мегеру, они вдвоем добрались бы до Алисии, но искусственный интеллект был в плену у своего материнского «я», у его полыхающего безумия. Однако Тисифона поклялась Алисии отомстить тем, кто организовал убийство ее семьи, и если она допустит гибель своей подопечной, то окажется клятвопреступницей. Она не может обмануть смертного, доверившего ей больше, чем свою жизнь. И она сосредоточилась.

Мощь разума Алисии давно показала смехотворность ее первоначальных оценок. Ее может даже хватить, чтобы пережить… это.

Алисия Де Фриз взвизгнула от удара раскаленной добела гильотины. Не до нежностей было: Тисифона крушила нежную сеть, соединявшую ее с искусственным интеллектом. Одновременно она набросилась на имплантированные системы, и Алисия забилась в командном кресле, крича от невыносимой боли.

Каким-то образом Тисифоне удавалось поддерживать невозможный баланс, убивая Алисию и одновременно заставляя ее жить. Но вот баланс нарушился. Она почувствовала это и воззвала к Мегере, как набат Армагеддона.

И вот Мегера свободна. Тисифона дрогнула, когда искусственный интеллект ударил в слепом, инстинктивном стремлении защитить Алисию, но только на мгновение. Этого было достаточно, чтобы понять ситуацию и включиться в борьбу на стороне Тисифоны. Еще одно мгновение, раскаленный осколок вечности. Безумие Алисии было сильнее их обеих, но потом оно сломалось. Мегера вытащила ее из бездны и приняла в свои нежные руки, а Тисифона была нерушимым щитом между ними и ненавистью. Она стойко сдерживала гибельный натиск, оттесняя врага, и Алисия склонилась в кресле, вся в поту, широко открытым ртом пытаясь поймать воздух.

Время поджимало, и Алисия выпрямилась, когда эриния запустила ее фармакопею и подстегнула системы, колеблющиеся на грани коллапса. Разум вернулся к Алисии, ее глаза утратили признаки безумия, и она увидела, что несется навстречу смерти.