Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим - Константин Владиславович Рыжов

Канафы в Келесирии. Едва Ирод успел оправиться от разгрома, как на его долю выпали новые испытания – сначала пришло известие о победе Октавиана над армией Антония в битве при Актии. А затем Иудею постигло сильнейшее землетрясение, во время которого погибло более 30 тыс. человек. Все города лежали в развалинах. От этих многочисленных бедствий иудеи начали терять мужество, однако Ирод сумел воодушевить их речами, вновь выступил против арабов и в сражении под Филадельфией (за Иорданом) одержал над ними победу. Избавившись от одной опасности, он должен был пустить в ход все свое искусство, чтобы отвести от себя другую. Октавиан, разгромив Антония, двинулся вслед за ним на Восток. Многолетнее господство Антония кончилось. Казалось невероятным, чтобы Ирод, известный своей тесной дружбой с этим триумвиром, мог бы теперь остаться безнаказанным. Он и сам ощущал шаткость своего положения и прежде всего постарался избавиться от бывшего повелителя Гиркана II, который мог стать для него опасным конкурентом. Старика обвинили в тайных сношениях с арабским царем и поспешно казнили. Тещу и жену Ирод поместил в Александреуме и приказал немедленно убить их, если придет известие о его казни. Сделав такие распоряжения и вручив власть брату Ферору, он отправился навстречу императору в Родос. Когда ему удалось добиться аудиенции, он явился к Октавиану без диадемы, но во всем прочем царском убранстве. При встрече он в полной мере высказал всю свою неустрашимость, а именно, не прибег, как то делается обыкновенно в таких случаях, к просьбам и не высказал ни малейшего опасения за все свои свершенные поступки, но безбоязненно дал отчет о своем поведении. Он рассказал Цезарю о своей большой дружбе с Антонием, о том, что он не участвовал в его походах, так как сам был вовлечен в войну с арабами, но посылал ему деньги и хлеб. И даже позже, после поражения при Актии, он не перешел на сторону того, кому улыбнулось счастье, но остался товарищем того, кому обязан был своим теперешним высоким положением. Этой прямой и независимой речью Ирод добился того, чего никогда не смог бы приобрести иным путем – Октавиан вновь возложил на его голову диадему, оставил без внимания все доносы против Ирода и просил только об одном – чтобы он был ему таким же другом, каким раньше был Антонию. В дальнейшем император включил его в число своих друзей и всегда оказывал ему исключительное внимание. Он не только закрепил за Иродом все его прежние владения, но и присоединил к его царству еще Гадару, Гиппос и Самарию, а также приморские города Газу, Анфедон, Яффу и Стратонову башню. Таким образом, Ирод ничего не утратил в своем положении и даже укрепил его, чем крайне поразил своих врагов, ожидавших совершенно иной развязки.

IV. Рим и его соседи в эпоху империи

1. Династия Юлиев-Клавдиев

Принципат Августа

Победив Антония, Октавиан сделался единоличным правителем огромного римского государства, хотя официально его особое положение ничем не было закреплено. Провозглашать монархию он не пожелал, а от имени государя (которое ему неоднократно предлагали льстецы) отказался наотрез. В 27 г. до Р.Х. он принял от сената почетное имя Августа, но в официальных документах предпочитал называть себя принцепсом (буквально, «первым в списке сенаторов»). Таким образом, сложилась специфическая форма правления – принципат – по сути монархия, но имевшая все внешние признаки республиканского строя. Август и его преемники, будучи принцепсами сената, одновременно сосредотачивали в своих руках высшую гражданскую (пожизненный народный трибун) и военную власть. Он так же являлся проконсулом самых важных в стратегическом отношении императорских провинций и мог сам назначать в них наместников (в остальные наместников назначал сенат). Формально продолжали существовать все прежние республиканские институты: сенат, комиции (народные собрания), магистратуры (кроме цензоров). Однако они потеряли политическое значение, так как выборы в них и их деятельность регулировались принцепсом. Реальная власть была сосредоточена в руках императора и близких к нему людей, его личной канцелярии, штат которой непрерывно рос, а сфера деятельности расширялась.

По возвращении в Рим Август подверг чистке сенат, который давно уже разросся и превратился в беспорядочную толпу – в нем было больше тысячи членов, и среди них люди самые недостойные, принятые после смерти старшего Цезаря по знакомству или за взятку. Просмотрев сенатские списки, Август многих вычеркнул и вернул сенат к прежней численности (600 человек) и прежнему блеску. Говорят, что при этом он сидел на председательском месте в панцире под одеждой и при оружии, а вокруг стояли десять самых сильных его друзей из сената. Каждого сенатора подпускали к нему поодиночке и обыскав. Некоторых он усовестил, так что они добровольно отреклись от звания. Он распорядился отныне созывать сенат лишь два раза в месяц, а при себе завел совет, с которым обсуждал дела перед тем, как предоставить их полному сенату.

В 26 г. до Р.Х. Август вел войну против кантабрийцев в Испании, закончившуюся их покорением. Поход этот едва не стоил ему жизни. Он вообще отличался слабым здоровьем и недомоганиями, которые повторялись у него каждый год в определенное время: около своего дня рождения он обычно чувствовал расслабленность, ранней весной страдал от расширения предсердия, а при южном ветре – от насморка. По возвращении же из Испании, его донимала болезнь печени. Августа лечили горячими припарками, но без всякого результата. Наконец, к 23 г. до Р.Х. болезнь приняла такой опасный характер, что Август стал готовиться к смерти. Тогда он подумал о восстановлении республики и отказался от консульской власти, которой пользовался непрерывно с 31 г. до Р.Х. Он даже вызвал к себе сенаторов и должностных лиц и передал им книги государственных дел. Вскоре врач Антоний Муза стал лечить его необычным и сомнительным способом: холодными припарками. Против ожидания, средство помогло, и Август совершенно оправился. Тогда сенаторы на свои деньги поставили Антонию статую возле изваяния Эскулапа. А в Италии весть о выздоровлении Августа была встречена с таким ликованием, что многие города день, когда он впервые их посетил, сделали началом нового года. Выздоровев, Август отказался от мысли о восстановлении республики. Он считал, что опасно отдавать вновь государство в руки многих правителей.

После болезни он семнадцать лет отказывался от консульства, приняв на себя лишь пожизненную власть народного трибуна и проконсула. Говорят, что когда народ в 22 г. до Р.Х. предложил ему диктаторскую власть, он спустил с плеч тогу и обнажив грудь, умолял его от этого избавить. Ни внешностью, ни