Тень Великого Древа - Роман Евгеньевич Суржиков

я не боюсь, - отрезал Джоакин. – Но если б ты через меня ощутила мать и отца… Можно так? Сумеешь?

Эйлиш нахмурилась:

- Сложное дело… Особенно на полный желудок…

- Постарайся. Очень прошу!

- Ну… если я смогу, обещайте, что и вы мне кое-что скажете.

- Что угодно. Давай же!

Эйлиш встала лицом к Звезде, размяла пальцы, погладила мышь на запястье. Укусила себя за губу.

- Как же мешает сытость!

Она стала тереть свои щеки, пока кровь обильно не прилила к ним. Развязала платок, подставила ветру голую шею. Лицо Эйлиш стало отрешенным и спокойным, глаза закатились. Она хрипло прошептала:

- Дайте руку, Джоакин…

Схватила его пальцы, принялась гладить, ощупывать. Вдруг замерла, будто наткнувшись.

- Кто-то умрет. Близкий к вам.

Он вздрогнул от испуга, Эйлиш удержала его руку:

- Этот человек – недалеко отсюда. А ваша родня – в Южном Пути… Дайте же нащупать…

На лице ее заиграла улыбка:

- Ничего не чувствую!

- Тогда чему радуешься?

- Ваших родителей нет в царстве мертвых. Были бы – я бы ощутила.

- А братьев?

- Тоже нет.

Джо крепко поцеловал ее:

- Спасибо, Эйлиш! Ты спасла меня от страхов! …Постой, а кто умрет неподалеку?

Она подмигнула:

- Э, нет, теперь ваша очередь отвечать.

- Ну, что ж… ладно.

- Граф Шейланд действительно видел Ее?

- Пф, ясное дело! Он же умер. Ульяна взяла его за руку и повела на Звезду, а потом…

- Ее, - тихо повторила Эйлиш.

- Эту вашу Павшую? Нет, он видел только Ульяну. Хотя если вы Ульяну называете Павшей, то, значит, ее и видел.

- А был ли он на Звезде? Как считаете, сир?

- Конечно!

- Как выглядит Звезда с его рассказов? И как выглядит Ульяна?

Под острым взглядом Эйлиш он замялся и осознал подвох. Граф описывал смерть простыми словами - сначала было больно, потом темно, потом засияла Звезда, Ульяна взяла за руку и сказала: «Ступай назад, тебя ждут великие дела». Так он и воскрес, чтобы сделаться избранным.

Но вот что странно: граф никогда не излагал деталей. Какое платье носила Ульяна? Была она в обуви или босая, в украшениях или без, с одной косой или двумя?.. А Звезда – на что похожа? Очутился ли граф во дворце или в церкви, или в чистом поле? Какая погода была?..

- Гм. Наверное, он забыл подробности. Сложно запоминать, когда ты мертвый!

- Но Ульяна сказала ему, какие дела нужно совершить. Объединить весь мир в одну дружную семью, чтобы все были как братья… Это же граф помнит.

- Так это великая истина! Ульяна вложила ему прямо в голову, тут не забудешь.

Эйлиш загадочно улыбнулась.

- Я много спорила с наставником на данную тему. Мудрый Хорис говорил почти вашими словами. Именно Павшая встретила графа, но не дала рассмотреть ни себя, ни Звезду. Она приняла облик абстрактной идеи, чистого света. Граф должен был увидеть и понять лишь самое главное. А детали могли отвлечь и запутать, вот Павшая и скрыла их. Например, мы знаем доподлинно, что Павшая – безумно красива. Любая смертная женщина – уродливый хорек рядом с Нею. Но увидев такую красу, граф наполнился бы вожделением и забыл бы о миссии.

- Гм, да. Вот и я говорю.

Эйлиш поощрила его поцелуем:

- Услышьте и другую сторону, храбрый рыцарь. Возражая Хорису, я говорила вот что. Граф Виттор Шейланд весьма умен. Для него не секрет, как часто люди восполняют недостаток знаний приятными домыслами. Стоит напустить тумана – и каждый увидит в нем то, чего захочет. Но опиши конкретный образ – и многим он придется не по нраву.

- Э… почему это?

- Допустим, граф очутился на Звезде в башне гранитного замка. Это расстроит шаванов, которые хотят после смерти скитаться, а не сидеть в каменном мешке. Допустим, графа встретила низкорослая девушка с маленьким носом и плаксивыми глазами. Похожа на Ульяну с икон, но не на Павшую или Агату. Шейландцы будут довольны, но мы и альмерцы – расстроены. С другой стороны, если граф опишет белокурую красотку, то мы обрадуемся, но вы усомнитесь: раз он не видел Ульяну, то может и вовсе не умирал?..

Джоакин поскреб затылок:

- Постой-ка, дай сообразить… к чему ты клонишь?

- Ваш сеньор может нарочно давать смутные описания, чтобы вызвать симпатию у всех своих разношерстных союзников. Альмерцы считают его Праотцом, мы – любимцем Павшей, шаваны – Духом-Странником, вселившимся в графа Шейланда. Стоит Виттору принять одно из этих имен, он тут же отвергнет остальные. Потому он зовет себя Избранным – и каждый может домыслить по своему вкусу, кем избран граф и для каких дел.

Путевец насупил брови:

- Ты что, не веришь ему? Своими же глазами видела, как он воскрес!

- Шшш!.. Не гневайтесь, славный мой рыцарь. Я ни в чем не обвиняю графа, ведь он в любом случае служит Павшей, даже если не видел ее. Да я и не убеждена в своей правоте. Это лишь догадка, я обратилась к вам, чтобы ее проверить.

- Вот и проверила! Я повторил тебе то же самое, что граф сказал мне: он умер взаправду, побывал на Звезде и прилетел назад. Ульяна дала ему великую миссию.

- Выходит, он и вам не дал никаких деталей. Что ж…

Джоакину захотелось ее ударить.

- Дались тебе детали! Ты что, торговка? Развела учет: шесть лаптей по агатке, два кафтана по глории… Это не лапти, а святые дела! Добро и истину нужно чувствовать сердцем! Зачем детали? Ты что, добро от зла не отличишь?!

Эйлиш не успела оправдаться. Только раскрыла рот, как с верху замковой стены донесся голос:

- Джоакин! Сюда иди, быстрее!

- Милорд?.. – удивился путевец. Мартин же был с Лаурой, какой черт занес его на стену?..

- Беги, ну! Тут у меня это… Случилось.

В комнатенке царила такая темень, что Джоакин замер на пороге. Гранитные стены дышали холодом, окно-бойница совсем не пропускало свет.

- Входи уже, не стой столбом!

Мартин втолкнул его внутрь, захлопнул дверь, задвинул засов. Чертыхаясь, зажег фитилек лампы. Огонь задрожал, едва не задохнулся, с трудом окреп. Мартин поднял фонарь, разгоняя тьму.

- Ну, вот такое, значит…

На смятой кровати лежала леди Лаура. Подол платья разодран, чулки спущены до середины бедра. Руки раскинуты врозь, рот раскрыт, язык огромный и синий, как слива. Глаза – блеклые, тусклые,