Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Хорошо, – кивнул Бойцов, – с этим пока закончим. Я вам дам время подумать и разобраться. Может, все же что-то пропало. Теперь давайте вернемся к вопросу ключей.

– Да, вы знаете, – тут же заговорила Виола, – я в театре их не нашла. И никто не находил, ни в гримерке, ни где-нибудь еще. Или вы… – женщина вдруг сделала страшное лицо, – или вы подозреваете, что это кто-то из театра? Нашли мои ключи и решили влезть?

– Нет, пока мы никого не подозреваем, – солидно заметил Бойцов. – Но будем отрабатывать все версии. Главное, что ключи злоумышленник оставил в двери. И теперь вы можете быть уверены, что к вам никто снова не вломится.

– А если они дубликаты изготовят, если они слепки сделали? – резонно возразил Вадим.

Виола тут же с испугом обернулась на сына, а Бойцов быстро постучал себя кулаком по лбу, демонстрируя сыну хозяйки неуместность такого заявления вслух, когда мать и так почти в истерике.

Вадим Кузнецов немного приврал мужу Марии Строевой, заявив, что он и в Пушкинском музее консультировался по поводу реставрации шкафа. Ему почему-то показалось стыдным в глазах важного полковника из аппарата МВД признаться, что он толком ни с кем из специалистов не встречался. Мебельщик называется!

На самом деле Валим только искал подходы к музею и работающим там специалистам. И сегодня, наконец, через пятые руки ему устроили встречу с неким Павлом Андреевичем Курочкиным, работающим с экспонатами в запасниках и тесно связанным, как ему сказали, с реставраторами и другими экспертами от искусства и исторической науки.

Худощавый невзрачный мужчина в очках встретил Вадима на вахте, выслушал представление и ссылку на лицо, спротежировавшее его на эту встречу, потом кивнул головой и повел молодого человека коридорами и лестницами в подвал. И только когда они оказались в большой и сильно захламленной комнате с несколькими пустыми столами, Курочкин спросил:

– Ну, что у вас? Вы хотите, чтобы музей купил у вас какой-то раритет?

– Н-нет. – Вадим замялся, не зная, как начать разговор. – Видите ли, мне нужна ваша консультация или помощь даже. Мне сказали, что вы тесно контактируете с мастерами.

– Какими мастерами? – Курочкин насторожился. – У вас ювелирные изделия? Или изделия из области украшения интерьера.

– Да, ближе. Мне бы хотелось проконсультироваться с вами по поводу возможности отреставрировать старинную мебель. У нас ведь кто-то же занимается этим профессионально?

– Профессионально всегда кто-то чем-то занимается, хоть собак стрижет, хоть блох ловит. Если есть спрос, то обязательно появятся и те, кто станет предлагать. У нас в городе есть мастерская «Гильдия мастеров» – она появилась несколько лет назад при мебельном комбинате.

– С этими я общался, – перебил Курочкина Вадим. – Я их нашел по рекламе. У них расценки от 300 долларов за работу, не считая материалов и средств. А это еще вдвое от цены работы.

– Ну, милый мой, а вы что хотите? То ведь работа не только очень тонкая, кропотливая, но еще и требующая глубоких знаний, технологий. Тогда попробуйте обратиться в мастерскую Ганьшина. Я, правда, не знаю.

– Ганьшин занимается только мягкой мебелью, – вздохнул Вадим. – По большей части у них идет перетяжка мебели, а у меня нужен ремонт попорченной древесины. Мне бы частного мастера, чтобы без накруток на содержание мастерской.

– Ну хорошо, – подумал Курочкин и взял лист бумаги. – Я вам напишу сейчас пару-тройку телефонов хороших мастеров, которые могут вам помочь.

Вадим сдержался, чтобы облегченно не выдохнуть. Он очень беспокоился, что этот Курочкин испугается и не станет ему помогать, просто выпроводит, и все. А он даже телефоны пишет.

– У вас что за мебель, какой эпохи? – быстро продолжая писать, спросил Курочкин.

– Шкаф. Я не уверен, его мама купила в комиссионном магазине. Кажется, восемнадцатый век. У него от протечек воды попортилась верхняя часть боковины. Он из музея… – Вадим вдруг осекся, уставившись в лицо Курочкина, которое начало странно бледнеть.

– Шкаф? – с переходом голоса на фальцет переспросил Курочкин, откашлялся и заговорил уже нормальным голосом: – Ах, шкаф. Ну, как же… его купила ваша мама. Нет, молодой человек, я так вам телефоны дать не могу. Могут ведь обидеться мастера. А вдруг вы из органов, там с налоговой имеете дела. А тут так их могу подставить. Знаете что, давайте вы мне свой номер телефона, а я уж передам кому надо, и с вами свяжутся, если у кого возникнет интерес. Да и времени у них маловато. Я знаю, что многие заказы уже идут на следующий год.

Вадим поднялся со стула и медленно пятился под напором Курочкина, который сунул бумагу с телефонами себе во внутренний карман и шел на гостя, то и дело вытирая потное лицо платком. Почему Курочкин передумал, что он за ахинею стал нести вдруг ни с того ни с сего. Вадим решил, что ученый неожиданно тронулся умом и не пора ли позвать кого-нибудь на помощь. Наконец он стукнулся спиной о дверь, распахнул ее и, вежливо прощаясь, выскользнул в коридор.

Когда Виола возвращалась домой из театра, на нее опять напал вчерашний страх. А если снова, а если это маньяк, а если и в самом деле все так, как сказал Вадим, а если этот маньяк сделал дубликаты ключей? Мыслей было много, они вились в голове, путались, сталкивались. И чем ближе женщина подходила к подъезду, чем выше она поднималась по лестнице, тем ближе ее состояние было к панике. Грохот на лестничной площадке ее доконал. На негнущихся ногах Виола подошла к стене и увидела, что дверь их квартиры распахнута настежь, что спины двух крепких парней виднеются из-за двери. И эти спины находятся в странном движении. Что они там делают?

И тут парни попятились, что-то громко стукнуло по полу, и в коридор из квартиры полез ее любимый недавно купленный старинный шкаф. Он выползал сантиметр за сантиметром, парни громко командовали друг другу «правее», «толкай», «стой», «опусти»… Побледневшая Виола стала пятиться, когда услышала быстрые и даже знакомые шаги снизу на лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки, к ней приближался сын.

– Вадим, – одними побледневшими губами шевельнула женщина и показала пальцем в сторону квартиры.

– Нормально, мам, это мои ребята! – махнул рукой сын. – Я шкаф забираю к себе в цех. Сам начну его реставрировать Ты не представляешь, какие цены все ломят. Шкаф столько не стоит, сколько просят за ремонт.

Виола оперлась о перила и облегченно положила руку на то место, где у нее снова ровно и надежно забилось сердце.

– Сынок, предупреждать же надо, – покачала она головой, но Вадим уже взбежал по лестнице на площадку перед их квартирой и начал энергично руководить грузчиками. Судя по его репликам, машина уже ждала у подъезда.

Звонку Марии в рабочее время Гуров удивился. Обычно Мария не звонила ему днем. Даже когда он бывал в командировках или когда она уезжала на гастроли, они оговаривали время, когда созвонятся, поболтают. А уж в Москве она всегда старалась не тревожить «своего полковника» на работе. Хотя иногда звонить ей приходилось, но на это всегда были серьезные причины.

– Да, Маша!

– Извини, что я звоню, – голос жены прозвучал заметно взволнованным. – Ты можешь сейчас говорить?

– Да. Что случилось?

– У нас все нормально, – сразу же оговорилась Мария. – У Виолы, подруги моей, помнишь, мы ездили к ней шкаф смотреть?

– Помню.

– К ней в квартиру залезали воры. Она пришла, а вор в квартире. Как они разминулись, непонятно, но он убежал, а она в предынфарктном состоянии. В переносном смысле, конечно.

– Ну, это бывает еще, к сожалению, – проворчал Гуров, понимая, что жене неудобно просить его помочь по своей линии, на что-то или кого-то надавив сверху, потому что где-то или кто-то спускает дело на тормозах. И она знала, как к этому относился Лев Иванович. И она все же позвонила. Значит, что-то там… не так.

– А что полиция? Она вызывала?