Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

Орка. Вам повезло, что Мариани не пришлось ехать в Фаэнцу, иначе я навряд ли застал бы вас в живых. Сегодня утром я отправился в Сенигаллию, и мы с ним встретились на полдороге.

— В письме, полученном вами от Вителли, — вновь обратился герцог к Рамиро, — говорится, что в заговоре, помимо вас двоих, принимают участие и другие. Кто они? Отвечайте и не пытайтесь лгать, поскольку тогда нам придется проверить каждое ваше слово.

Но Рамиро продолжал тупо смотреть на него и лишь по-змеиному часто облизывал пересохшие губы.

— Вина, — по привычке прохрипел он, не умея в критических ситуациях обходиться без помощи спиртного. — Дайте мне вина!

— Принесите ему, — отрывисто разрешил Чезаре, и все мы терпеливо ждали, пока слуга наполнит вином большую чашу для Рамиро, а тот не отрываясь осушит ее до дна.

— Итак, — продолжал герцог, — вы изволите отвечать на мой вопрос?

— Синьор, — заносчиво сказал Рамиро — выпитое как будто придало ему храбрости, — прежде всего я попрошу вас выражаться яснее. О каком заговоре идет речь, ваша светлость? Какое письмо Вителли отправил мне? Я так понимаю, что вы имеете в виду синьора Читта-ди-Кастелло, но я почти не знаком с ним, и мы не состоим в переписке.

Секунду Чезаре изучающе смотрел на него.

— Подойдите ближе, — велел он, и двое алебардщиков, державших Рамиро за руки, подвели его к герцогу. — Вы видели когда-нибудь вот это? — он сунул написанное Вителоццо Вителли послание под самый нос Рамиро.

Тот с деланным недоумением уставился в бумагу.

— Никогда в жизни, — промямлил он, безуспешно пытаясь заставить свой голос звучать убедительно.

Чезаре молча сложил письмо и извлек из своего пояса другую бумагу.

— Дон Мигель, — позвал он.

Высокий, облаченный во все черное человек шагнул вперед из-за спин солдат. Это был один из капитанов Чезаре, испанец по происхождению, чье имя наводило на всю Италию, пожалуй, даже больший ужас, чем имя его господина.

— Вы слышали вопрос, который я задал мессеру дель Орка? — осведомился герцог.

— Да, ваша светлость, — с поклоном ответил дон Мигель.

— Мне нужно, чтобы он ответил мне. Кроме того, мессер Рамиро дель Орка обвиняется в растрате созданных в Чезене запасов продовольствия, присвоении незаконно собранных налогов и неоправданной жестокости в управлении моими подданными. Все это вы найдете здесь, — Чезаре Борджа протянул бумагу дону Мигелю. — Немедленно приступайте, дон Мигель, и не забудьте записать его показания. Все необходимые принадлежности вы найдете вон там, — с этими словами он указал в дальний конец зала, где находились орудия пыток.

— Пощадите, синьор, — взмолился объятый ужасом Рамиро. — Я все скажу.

— Дон Мигель внимательно выслушает вас, — безразлично, будто Рамиро дель Орка больше не интересовал его, обронил Чезаре. — Мадонна, позвольте проводить вас в другую комнату, — обратился он уже к Паоле. — Не стоит смотреть на то, что сейчас здесь будет происходить. А мессер Бьянкомонте составит нам компанию.

Я с большим облегчением принял приглашение Чезаре. Меньше всего на свете мне хотелось оказаться свидетелем допроса, — неважно, что ему подвергался человек, причинивший мне столько страданий. Все знали, что Рамиро будут пытать: он упустил великодушно предоставленную ему герцогом возможность добровольно признаться во всем, и теперь дону Мигелю предстояло с помощью веревок подтвердить и уточнить выдвинутые против него обвинения.

Я отправился вслед за герцогом и мадонной Паолой в переднюю, и, когда слуга, зажегший там свечи, закрывал за собой дверь, оставляя нас одних, я услышал резкий голос дона Мигеля, приказывавшего всем немедленно покинуть зал.

— Ну, мессер Бьянкомонте, пришло время вспомнить о моем долге, — начал герцог. — У меня есть сведения, что по праву рождения вы являетесь владельцем носящих ваше имя земель, которые были конфискованы в правление ныне усопшего Констанцо, тирана Пезаро, чей сын, Джованни, также сохранил их за собой. Я верно изложил суть дела?

— Ваша светлость превосходно осведомлены на сей счет, — ответил я. — Синьор Пезаро с большим запозданием вернул мои владения, сделав это в тот момент, когда он, фактически, уже не являлся их хозяином.

Чезаре улыбнулся.

— В качестве награды за услугу, которую вы оказали мне сегодня, я возвращаю вам утраченное наследство при условии, что вы признаете себя моим вассалом и будете поступать соответственно, — многозначительно закончил он, давая мне понять, что знает, сколь часто я своими действиями спутывал его карты.

Мое сердце радостно затрепетало, когда я представил себе, как обрадуется моя матушка, услышав такое известие. Я низко поклонился герцогу и от охватившего меня волнения с трудом смог найти слова, чтобы выразить свою признательность и поклясться в своей верности.

— Превосходно. Завтра утром я вручу вам документы, подтверждающие ваше право вступить во владение землями Бьянкомонте. А теперь, мадонна, я попрошу объяснить, почему после того, как закончилось действие снотворного и вы пришли в себя, вы не отправились в дом своего брата, как подобало бы заботящейся о своей репутации даме, а покинули Пезаро в сопровождении мессера Бьянкомонте. Или, быть может, сам мессер Бьянкомонте поможет нам пролить свет на столь загадочную историю?

Паола смущенно склонила голову. Когда же она вновь подняла ее, наши взгляды встретились, и если герцог не сумел прочитать то, что отразилось в них, тогда вся его хваленая проницательность являлась чистой воды вымыслом.

— Синьор! — вскричал я. — Позвольте мне ответить вам. Я люблю мадонну Паолу. Любовь к ней привела меня в церковь в ту ужасную ночь. Только любовь и безутешная скорбь, овладевшая мною тогда, подвигли меня в последний раз взглянуть на нее прежде, чем ее предадут земле. Я был вне себя от горя и не понимал, что делал, клянусь вам. Но, к своему величайшему изумлению, я обнаружил, что мадонна Паола жива. Слава Богу, мне удалось опередить Рамиро дель Орка: он и его люди появились возле запертых церковных дверей почти в тот самый момент, когда я вынимал ее из гроба, однако мне удалось перехитрить их. Мы укрылись в ризнице и оставались там до тех пор, пока мадонна Паола окончательно не пришла в себя и не восстановила свои силы. И только тогда мне стало ясно, как сильно я люблю ее…

— Силы Небесные! — воскликнул Чезаре и нахмурился. — Вам не откажешь в смелости, если вы решились признаться мне во всем этом. Ну а вы, мадонна, что вы можете добавить?

— Только то, синьор, что вряд ли найдется женщина, испытавшая в жизни столько страданий, сколько выпало на мою долю за последние часы. Мне кажется, что я заслужила провести остаток своих дней в мире и покое. Мужчины постоянно преследовали меня предложениями о замужестве, всякий раз все более ненавистными мне, пока