Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Как видим, ситуация вполне ясная… Ленин не мог не знать о весьма прозрачных каверзах Парвуса, игравшего роль Смоляного Чучелка, и, походя, в небольшой заметке, щёлкнул его по носу.

Ничего большего Парвус и не заслуживал.

Лето 1915 года закончилось, и 5 сентября 1915 года в Швейцарии в деревне Циммервальд близ Берна открылась Первая международная социалистическая конференция интернационалистов. Продолжалась она четыре дня и 8 сентября закончилась принятием ряда документов.

Читателю этой книги ранее уже не раз попадались в приводимых ленинских текстах слова «Циммервальд», «Циммервальдская левая», и можно, наконец, подробно разъяснить, о чём речь…

Конференция была собрана по инициативе швейцарских и итальянских социалистов, но, фактически, – Ленина. Ленин очень старался, чтобы на конференции было побольше левых, однако преобладающими настроениями в Циммервальде оказались центристские, Ленин и левые были в меньшинстве.

Приведу извлечение из циркуляра Департамента полиции от 15 ноября 1915 года № 175242:

«Означенная конференция имела целью восстановление прерванных войною связей между социал-демократическими партиями в общих стран, возобновление во всех странах классовой борьбы пролетариата и объединённое активное выступление интернационального пролетариата против продолжения войны с требованием немедленного заключения мира…

При обсуждении вопроса о выступлении пролетариата против войны оказалось, что взгляды делегатов разошлись. Одна часть, с Лениным во главе, настаивала… вместе с лозунгом борьбы за мир выставить ещё призыв к гражданской войне… Другая часть делегатов указывала на то, что предлагаемое расширение борьбы идёт за пределы компетенции и целей конференции»[680].

Конференция вышла не боевой, но это был, как определял Ленин, первый шаг… Почти сорок делегатов представляли 11 стран: Германию, Францию, Италию, Россию, Польшу, Румынию, Болгарию, Швецию, Норвегию, Голландию, Швейцарию, при этом крупнейшие партии II Интернационала – Германская социал-демократическая и Французская социалистическая официально представлены не были.

От большевистского Центрального Комитета РСДРП в Циммервальде были Ленин и Григорий Зиновьев, от меньшевистского Организационного Комитета – Павел Аксельрод и Юлия Мартов, от эсеров – Виктор Чернов и ветеран ещё из народников Марк Натансон («Бобров»)… От «латышей» в Циммервальд приехал Ян Берзин, от польской «левицы» Варский. Присутствовал в Циммервальде и Троцкий – всё так же якобы «нефракционный»…

Ленин много выступал по всем вопросам повестки дня, полемизируя с депутатом рейхстага Георгом Ледебуром, но итоговый манифест конференции был скорее пацифистским, чем пролетарским.

Тем не менее, Ленин собрал на конференции группу «левых циммервальдистов», известных и как «Циммервальдская левая». Вначале её составили 8 человек: Ленин, Зиновьев, Берзин, швед Карл Хёглунд и норвежец Туре Нерман, Карл Радек, немецкий экономист Юлиан Борхардт и швейцарец Фридрих Платтен…

Как-никак, это было расширение европейских связей, кое-кто из членов «Циммервальдской левой» позднее работал уже в европейском коммунистическом движении.

Оформилась в Циммервальде и «Циммервальдская правая» – так называемый «Циммервальдский Интернационал». Он просуществовал до 1919 года, переходя на всё более оппортунистические позиции.

Правое большинство «циммервальдистов» образовало руководящий центр – Интернациональную социалистическую комиссию, в которую вошли: Одино Моргари – член нижней палаты итальянского парламента; адвокат Шарль Нэн – член Швейцарского университетского совета, швейцарский социал-демократический лидер Роберт Гримм, и в качестве секретаря-переводчицы – Анжелика Балабанова, российско-итальянская социал-демократка.

То, что Циммервальд был нужен, доказывается уже тем, что его вынужден был приветствовать даже Карло Чхеидзе, возглавлявший оставшуюся в IV Думе фракцию меньшевиков. Но дался Циммервальд Ленину нелегко. Вот как описывает это Крупская:

«На другой день по приезде Ильича из Циммервальда полезли мы на Ротхорн. Лезли с „великоторжественным аппетитом“», но когда влезли наверх, Ильич вдруг лёг на землю, как-то очень неудобно, чуть не на снег, и заснул. Набежали тучи, потом прорвались, чудесный вид на Альпы открылся с Ротхорна, а Ильич спит как убитый, не шевельнётся, больше часу проспал. Циммервальд, видно, здорово ему нервы потрепал, отнял порядочно сил.

Надо было несколько дней ходьбы по горам и зёренбергской обстановки, чтобы Ильич пришёл в себя…[681]

Непросто, всё же, быть честным, искренним и внутренне благородным человеком.

Одно время летом 1915 года возник план переезда редакции центрального органа – газеты «Социал-Демократ», а, значит, и Ульяновых – в Стокгольм – поближе к России. Однако вскоре этот план пришлось отставить, Ленин писал Зиновьеву:

«Письмо Бухарина (тогда жившего в Стокгольме. – С.К.) показывает, что нам ехать при таких трудностях невозможно (с чужим паспортом? Нас откроют и посадят ради услуги царю)…»[682]

В том же письме Ленин сообщал: «Денег всё меньше: на два №№ ЦО + брошюра выйдет большая часть из оставшейся тысячи. А дорога? А дороговизна в Стокгольме? А работать там (библиотека) хуже. Надо обдумать и обдумать…».

Швейцария действительно была удобнее во всех отношениях, кроме одного – удалённости от России, но тут уж ничего поделать было нельзя. И Ленин остался на месте.

7 октября 1915 года он писал матери в Петроград на Широкую улицу, дом № 48/9, кв. 24:

«Дорогая мамочка! Мы переехали на днях с Надей в Берн. Хотели было подольше остаться в Sцrenberg`е, но так уже выпал снег, и холод стоял невозможный. Осень нынче холодная, а в Sцrenberg`е климат горный. Здесь нашли хорошую комнату, с электричеством и ванной за 30 франков. Надя поправилась недурно; прошли сердцебиения; могла даже на горы ходить; лишь бы не повторилась базедка…»[683]

Увы, похвалиться перед матерью хорошим жильём – как же, на «германское»-то «золото» целая комната с электричеством и ванной! – Ленин поспешил. Крупская вспоминала, что не успели они устроиться, как пришли в гости Шкловские, и она стала показывать «как электричество чудесно горит». «Но ушли Шкловские, – продолжала Крупская, – и к нам с шумом влетела хозяйка и потребовала, чтобы мы на другой же день съехали с квартиры, так как она не позволит у себя в квартире днём зажигать электричество».

Пришлось съезжать и нанимать комнату поскромнее, без электричества.