Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

— А давай проверим!

Не успел он понять, что она имела в виду, как кучеярка ловко отодвинула его от хурмы, устроившись у него за спиной. У нее оказались на удивление сильные руки.

— Я собираюсь кое-что сделать, а ты попробуешь угадать, что я задумала, — шепнула она. — И заткни уши — игра должна быть честной.

Регарди хватало игр с иманом, и он совсем не был настроен играть еще и с его сестрой. Тем более, на виду у всей школы. Несмотря на то что ученики были заняты на Огненном Круге и вряд ли за ними наблюдали, ему не хотелось давать поводов для сплетен.

Но отказать ей он тоже не мог. Выдохнув, Арлинг кивнул.

— Только давай быстро, — сказал он упавшим голосом, заранее жалея, что согласился.

— А это зависит от тебя, — прошептала она. — Закрой уши ладонями и сосредоточься. Представь меня — такой, какой я тебе показалась с нашей первой встречи. Не думай о своей спине, от которой требуют невозможного. Просто почувствуй меня. Почувствуй сердцем, умом, всем телом… Ты удивишься, как это легко. Итак, я начала.

«Она начала», — пробурчал про себя Регарди, но заткнул уши пальцами. Чему иман его действительно научил, так это дисциплине. Наверное, если бы Атрея велела ему потрогать ее юбку и определить, из какой ткани она сделана, он так бы и поступил, не задумываясь о последствиях. Впрочем, сегодняшняя игра тоже могла привести к неприятностям — ведь он еще не знал, чем она закончится.

Арлинг вздохнул и погрузился в себя, пытаясь вспомнить все, чему обучил его иман. Выдохнуть, задержать дыхание, а затем медленно вдохнуть, ощущая, как воздух проникает внутрь, наполняя его всего жизнью и силой. Он становится податливым, словно глина, тонким, словно волос, легким, как ветер…

Но все это были только слова. Тело оставалось тяжелым, словно мешок с песком, не желая чувствовать ничего, кроме нагретой земли и тени листвы, игравшей на его лице. Мир, который не дул ему в лицо и не шептал в уши, для него не существовал.

Ничего не получится.

Хотя… На какое-то мгновение ему показалось, что подсказка была совсем рядом.

— Ты пишешь? — наугад спросил Регарди, не особо надеясь на правильный ответ. Что бы там ни делала Атрея, но ему вдруг захотелось скорее закончить эту игру. Она становилась опасной.

— Правильно, — прошептала кучеярка, отнимая его ладони от ушей. — А как я это делаю?

— В воздухе, — глухо ответил он. — Водишь пальцем у моей спины.

— Снова верно. А что я пишу?

Вот этого Регарди знать уже не мог. Так же, как не знал он, откуда ему в голову пришел правильный ответ. Возможно, это была просто удача.

Арлинг сердито оттолкнул ее руку, собираясь встать, но кучеярка его удержала.

— Страх перед правдой — это хорошо, — серьезно произнесла она. — Тебе действительно стоит бояться. Потому что слова, которые я написала, подсказало мне сердце. А значит они — твое будущее.

— Я не верю в будущее, — буркнул Регарди и, поднявшись, направился к Дому Утра, запоздало вспомнив, что забыл трость под хурмой. Ну и дьявол с ней, подумал он, зажимая уши руками. Объяснить приступ неожиданного гнева было так же трудно, как попытаться отгородиться от последних слов Атреи, которые донес до него заботливый ветер.

— А написала я вот что, — зловеще прошептала кучеярка. — Пятый ученик Тигра — это ты, Арлинг.

* * *

Регарди отер пот со лба и вновь ухватился за толстую травину, пытаясь вырвать ее с корешком. Пальцы заскользили по жесткому стеблю, оставляя в нем глубокие борозды, но сорняк крепко сидел в земле и умирать не собирался. Из царапин, оставленных его ногтями, обильно выделялась едко-пахнущая слизь, которая щипала кожу и мешала взяться за траву крепче. Арлинг возился с ней уже минут десять, весь измазавшись в грязи и вонючем соке, который прыскал из растения каждый раз, когда его пальцы вонзались в упрямый сорняк с новой силой.

Так похож на меня, внезапно подумал он. Арлинг-садовник упорно уничтожал остатки живого в саду, где когда-то в беспощадном пожаре погиб редкий, очень ценный, неповторимый и самый красивый цветок в мире по имени Магда, а Арлинг-сорняк с таким же упорством цеплялся за жизнь, сумев поднять голову над пепелищем. И хотя это был уже совсем другой Арлинг Регарди — изрядно помятый, местами опаленный, бредущий наугад с вытянутыми вперед руками, — он продолжал стоять на ногах, шатаясь и кренясь под порывами незнакомых ветров. И каким-то чудом не падая.

Запоздало сообразил, что проклятый сорняк можно удалить с помощью мотыжки, которую одолжил ему Беркут, пыхтевший поблизости над собственной грядкой, Регарди нащупал инструмент и с размаху рубанул им по грядке — там, где, по его расчетам, растение впивалось в спекшуюся от жары землю. В лицо полетели мелкие камни, песок и комки глины, послушался характерный хруст ломающегося стебля, а в воздухе одуряющее запахло… свекольным соком.

С упавшим сердцем Арлинг выронил мотыгу и нащупал убитое им растение. Пышный куст свеклы, переживший засуху и нашествие саранчи, не смог пережить драгана, решившего избавить его от сорняков-соседей. Растение было срезано под корень идеально ровно — словно Регарди целился специально в него. Это была седьмая свекла, которую он уничтожил за сегодняшний день.

— Дьявол! — в сердцах выругался Арлинг, сопротивляясь желанию вгрызться зубами в сорняк, который, как ни в чем не бывало, торчал из земли в четырех пальцах от погибшей свеклы.

— Все равно ты сдохнешь, — прохрипел он и, вооружившись мотыгой, принялся пилить острым краем мясистый стебель.

Шла зима, но лучше погода в Балидете не стала. Днем по-прежнему невыносимо пекло солнце, а по ночам приходилось кутаться в одеяла и закрывать ставнями окна. Обещанный иманом самум пока не появлялся, но Арлингу хватало и ветров, которые дули с такой силой, что могли опрокинуть ребенка. Лишившись зрения, он не мог похвастаться особой устойчивостью, поэтому чувствовал себя калекой каждый раз, когда, заслышав шум приближающегося ветра, хватался за косяк дома или дерева, чтобы не свалиться.

Приход зимы он запомнил особенно хорошо. В тот день, когда Беркут уныло сообщил ему о том, что наступила зима, иман добавил к трудовым обязанностям Регарди еще одну.

— Молодец, справляешься, — похвалил его мистик, когда Арлинг торопливо тащил кадку воды Джайпу. Он немного опаздывал, потому что хотел успеть к приходу Сахара, чей голос уже раздавался из Дома Утра. Мальчишка обещал взять его с собой на скотный двор покормить птиц. Регарди совсем не питал симпатии к пернатым, однако уже вторую неделю пытался безуспешно выучить крик индюшки и пользовался каждым случаем, когда Сахар ходил к животным.