Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Но зачем было затеваться с самоубийством? – возмутился Лев.

– А как иначе можно было дело закрыть? Только за смертью подозреваемого, – объяснил Степан. – И документы, что я тогда в коробке увез, поштучно проанализировали, и в Следственный комитет попало только то, что никак к Лазареву привести не могло. Когда в Центре все это случилось, туда сразу же выехали наши эксперты. Как только эти взрывные устройства попали к ним в руки, они от восторга дар речи потеряли, и мы тут же все фотографии и описание из дела изъяли. Разглашать ничего нельзя было, поэтому на совещании была озвучена более-менее правдоподобная версия произошедшего. Потом была создана рабочая группа из разных ведомств. Вы не думали, почему вас туда включили, если всем давно известно, что вы работаете только с Крячко или вообще один? Или кому-то заноза в заднице потребовалась?

– Как сказал Орлов: «меня там хотели».

– Правильно сказал. Вас туда включили специально, потому что знали, что вы обязательно пойдете своим путем, а вы до сих пор никогда не ошибались, и Олег Михайлович в вас верит. А потом я к вам присоединюсь, и это ни у кого не вызовет подозрений. А тут еще и Плюшкин со своей дурью нам подыграл. Нам нужен был человек, который изобрел это взрывное устройство. И мы с вашей помощью его нашли! Вы знаете, что Лазарев изобрел для этой своей затеи? Этой вещи аналогов в мире нет! Это новое слово в науке! Он же подрыв из Воронежа произвел! Причем изобрел шутя! Походя! Не напрягаясь! Да если бы не та история с Шаповаловым, он уже академиком был бы. Вы знаете, какую работу он сейчас ведет? К нему генералы из Москвы на консультацию прилетают. А тогда пришли к нему в Лефортово люди, поговорили, объяснили, сделали предложение. Он подумал и согласился, но выставил несколько условий.

– Даже так? – невесело усмехнулся Гуров. – И что же это были за условия? Игорь, Григорий, а еще?..

– А он себе цену знает! И мы ничего плохого в этом не увидели! Григория я лично к нему первым привез, прямо на следующий день после того, как сам Лазарев там поселился. Господи, как Гриша радовался! Сначала плакал от счастья – все никак поверить не мог. А потом схватил Всеволода в охапку, в воздух поднял и смеялся как ребенок. Да и сам Лазарев при всей своей невозмутимости чуть не прослезился. С Игорем пришлось сложнее – там и психиатры, и гипноз, и Лика возле него месяц провела, но результат вы видели. А еще Лазарев захотел с отцом встретиться.

– Да-а-а? – с интересом протянул Гуров. – И как прошла эта встреча?

– Всеволод дал ему две пощечины и объяснил, за что: одну – за мать, которая сошла с ума от горя после того, как этот мерзавец ее бросил, а вторую – за себя! И все! На том встреча и закончилась. Кстати, они действительно очень похожи. Ну а остальное по мелочам: квартиры, гаражи, машины, дачу продать, деньги со всех счетов на его счет перевести, мебель, картины и все прочее из дома его бабушки с дедушкой в его новый дом перевезти… Словом, ерунда.

– Но почему он тогда, в Воронеже, не рассказал мне о светильниках, расписании и всем остальном? Какого черта он выламывался? – возмутился Лев.

– Я вам дам копию записи того разговора, посмотрите на себя со стороны и все поймете. Вы так и не поняли, что перед вами не шизофреник, который сломается, и давили на него. А Всеволод настоящий мужик! Он в вас разочаровался, о чем и сказал напрямую.

– Ты тоже записывал?!

– Что значит «тоже»? У меня был приказ, – объяснил Степан. – Из местных вас никто не писал, а у Лазарева в телефоне был передатчик, который он включил, когда доставал его из шорт на турбазе, вот Зубр все и слышал от начала до конца. А ведь я вам предлагал сначала документы посмотреть, а уже потом с ним разговаривать, но вы отмахнулись. А я ночью все почитал и узнал, что он одновременно с Зубром в «психушке» лежал и подозревался в пособничестве его побегу. Всеволод о вас через Интернет узнал и подумал, что вы ему помочь сможете, он вам, как на исповеди, свою душу выворачивал, а вы? Вы изначально, не имея никаких доказательств его вины, были против него настроены. Вы почему-то сразу решили, что Екатерина во всем безоговорочно права, и дословно ее цитировали. Несмотря на это, Всеволод все-таки пытался наладить с вами контакт. Не вы с ним, а он с вами. У меня нет вашего жизненного и профессионального опыта, и образование юридическое у меня заочное, но я очень хорошо помню выражение «Audiatur et altera pars» – «Да будет выслушана и другая сторона»! А вы ее слушать не захотели! И он это понял! Чего же ему распинаться перед вами?

Гуров почувствовал, что у него от стыда заполыхали уши – такого у него с юности не было! Чтобы хоть как-то оправдать свой промах, Лев уцепился за последний аргумент:

– А он сына в Москве бросил и в Воронеж уехал!

– О, господи! – простонал Степан. – Ну, слушайте! После того как Васютин, не тем будь помянут…

– Как? И он тоже? – удивился Лев.

– Да! Как и Федор! Зубр не поскупился. Короче, Всеволод уехал из Дедовска. Но аппаратура у него такая, какой и у нас нет. Точнее, до него не было. Делать ему было нечего, работал сутки через трое, вот и изобретал. Он все телефонные разговоры Екатерины не только прослушивал, но и записывал. А она, посчитав, что он испугался и уехал навсегда, решила избавиться от Игоря – он был ближе, а потом и до Всеволода добраться. Они с Федором разыграли спектакль с якобы металлоремонтом, чтобы под видом заботы об Игоре отправить его на стройку, где Федор устроил бы ему несчастный случай со смертельным исходом – это же он отправил его красить ту трубу. Он же его аккуратно и толкнул в спину, чтобы тот упал вниз, только мальчишка выжил – крики другие люди услышали и вытащили его. А Екатерина на Федора потом орала, что ему ничего поручить нельзя, и поехала в больницу. А Всеволод из этого разговора понял, где Игорь находится и под каким именем, но фамилии он не знал, они ее не называли.

Тогда он позвонил Екатерине и сказал, что у него есть записи всех ее телефонных разговоров с Федором, и если с Игорем что-то случится, то они оба сядут, и надолго. Екатерина быстро поменяла номера своего и Игоря телефонов и отправила мальчишку в Москву. Она хорошо понимала, что Лазарев сына обязательно найдет, так что Федору оставалось только следить за Игорем и ждать, когда это произойдет, чтобы убрать Всеволода. Лазарев нашел сына еще в апреле и квартиру в Москве снял. В тот день он ждал его на другой стороне улицы напротив офиса, там-то его Федор ножом и ударил. Только у Лазарева во внутреннем кармане куртки был планшет собственного изготовления, нож и соскользнул, но бок ему здорово располосовал. Вы у него шрам видели?

– Нет, я только на лицо смотрел, – пробормотал Гуров.

– Так мне и на начало перемотать недолго, – предложил Савельев.

– Не надо, я тебе и так верю, – опустив глаза, ответил Лев.

– Народу на улице было много, так что добить его Федор не мог: одно дело – походя ударить, и совсем другое – на виду у всех убивать. Федор скрылся, а кто-то из прохожих, увидев кровь, «Скорую» вызвал. Так что Лазарев потом в больнице лежал, а покушение это камерой наружного наблюдения одного из магазинов зафиксировано. И имеется эта запись не только в полиции, но и у Лазарева – ему в любую компьютерную сеть залезть, как к себе в карман. Только Всеволод полицейским не сказал, что это Федор был – побоялся, что эта троица с Игорем что-нибудь сделает. Вернулся он из больницы в арендованную квартиру и понял, что пора переходить к решительным действиям, то есть подводить Игоря под психиатрическую экспертизу. Влез в компьютерную сеть «Тридевятого царства», все, что ему нужно было, узнал, сделал взрывчатку, собрал взрывные устройства, а потом к Игорю пошел. Узнал, что за ключ, и тогда у него сложился окончательный план. 12-го числа он получил билет, бросил его в почтовый ящик Беляева, дома присобачил сотовые с отпечатками Игоря к взрывному устройству, исключительно для привлечения внимания к нему, и рано-рано утром 13-го приехал к Центру.