Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

я понял, пытавшейся описать наряд, который она наденет на какой-то званый ужин. А затем многоголосый хохот и подробное перечисление тех ошибок, которые она допустила, с язвительными комментариями.

Подниматься наверх только из-за ножей поленился. Поэтому, сложив силки и железо в два здоровенных мешка, умотал в лес. Где и пропадал до середины четвертой стражи.

Вернувшись в «крепость» и закрыв за собой калитку на засов и висячий замок, обнаружил, что с кухни уже пахнет обедом, а из конюшни доносится веселый смех. Заглянул, полюбовался на идеально вычищенные стойла и чумазые лица чем-то довольных женщин, и сообщил, что вернулся голодным…

…После очень сытного обеда, когда, откинувшись на спинку кресла, я неторопливо потягивал взвар, а Вэйль с Алиенной носились на кухню и обратно, унося грязную посуду, Майра ненадолго пропала. А когда вернулась в зал, то потребовала тишины, вручила каждой даме по свертку и сказала, что это подарки «начинающим хозяйкам от главы рода Эвис и его правой руки».

Первый предмет — поварской колпак, лежащий сверху — «начинающие хозяйки» встретили веселым смехом и шутливыми советами по поводу блюд, приготовление которых каждой из них срочно требуется освоить.Домашние тапочки тут же нацепили и сочли нужными. А на банные халаты отреагировали по-разному. Тина и Вэйль мгновенно накинули их себе на плечи, покрутились на месте, любуясь, как развеваются полы, и заявили, что вечером их обязательно надо будет примерить. Найта свой развернула, кажется, только из уважения ко мне и к Майре. После чего сказала, что он красив, но слегка коротковат, и положила на соседнее кресло. А мелкая, покраснев до корней волос, спряталась за спину мамы. Откуда и поблагодарила.

Как оказалось, фраза про «примерить» была не сотрясением воздуха, а предупреждением о намерениях. Где-то через стражу после ужина, когда мы с Майрой, чисто вымытые и пахнущие душистым мылом, полулежали в креслах предбанника, не торопясь, прихлебывали чуть подостывший взвар и болтали о всякой ерунде, к нам ввалились ар Лиин-старшая и младшая хейзеррка. Возникнув на пороге, они заявили, что отдыхать без них абсолютно безнравственно, потребовали оставить что-нибудь попить и ушли мыться. А через некоторое время вышли обратно. В халатах! И попадали в свободные кресла!

Честно говоря, я ненадолго потерял дар речи. И совсем не из-за подаренного им предмета одежды — плотная ткань не просвечивала, запахнутый халат демонстрировал куда меньшую часть груди, чем вырез на любом бальном платье, а достаточно длинные полы скрывали ноги до середины голени. Нет, меня удивило другое — спокойствие, которое демонстрировали обе дамы. И непоколебимая уверенность в том, что ношение этой вещи в моем присутствии совершенно нормально…

Глава 12

Глава 12.

Девятый день третьей десятины первого месяца лета.

…Ввалившись в мою спальню и обнаружив на любимом месте кресло, Алиенна шепотом поблагодарила за заботу, забралась в него с ногами, вцепилась в мою руку и затихла. Я, умудрившийся неплохо выспаться и поэтому достаточно бодрый, оглядел ее «традиционный» наряд из одеяла поверх нижней рубашки, отрешенно отметил, что он открывает куда больше, чем так испугавший девушку банный халат, и свободной рукой подложил себе под голову вторую подушку. Задавать какие-то вопросы не стал, так как чувствовал, что мелкая собирается с духом, чтобы сказать что-то важное.

Ждать пришлось не особенно долго — не прошло и десятой части кольца, как Алиенна, наконец, собралась с мыслями и повернула головку в мою сторону:

— Я выполнила ваше задание, арр! И сделала выводы. Довольно странные…

— Расскажешь? — спросил я.

Она неуверенно поерзала:

— Расскажу, но выводы действительно странные… и некоторые могут звучать… не очень приятно. Ничего?

— Ничего, я постараюсь почувствовать те ощущения, которые ты попытаешься передать, и не буду цепляться к недостаточно удачным формулировкам.

— Спасибо, тогда я попробую… — облегченно выдохнула она и решилась: — Знаете, арр, при ближайшем рассмотрении ни одну из тех женщин, которых вы поручили мне рассмотреть, вроде бы нельзя назвать красивой. У Найты тяжеловатые бедра и… э-э-э… нижняя часть спины!

— Называй ее попой. Или задницей: эти слова меня не пугают… — улыбнулся я.

Она смутилась, но кивнула — мол, приняла к сведению — и продолжила:

— А еще у нее совсем небольшая грудь и коротковатая шея, зато очень красивое лицо и невероятно узкая талия! У Вэйлиотты слишком тонкие руки и чуть плосковатая попа. Зато потрясающе красивые бедра, грудь и лицо. У Майры слишком широкие плечи, руки в рубцах, шрам на лице и сломанный нос. Зато фигура выше всяких похвал. А у мамы… у мамы не очень длинные и чуть рыхловатые ноги, тяжеловатый подбородок и потерявшие форму грудь с попой, зато очень красивая спина, руки, губы и глаза. Но если не сосредотачиваться на отдельных деталях, а судить по общему ощущению, то красивыми выглядят все! И… у меня почему-то сложилось впечатление, что их красота зависит не столько от особенностей фигуры, сколько от внутренней уверенности в себе, осанки и взгляда!

— Правильно! — похвалил ее я. — А как ты дошла до этого вывода?

— Заметила, что Найта бывает разной. Когда спокойна — выглядит величественной. Но не холодной, а просто немного отстраненной. Однако стоит ей задуматься о чем-то неприятном, как эта величественность куда-то девается, и Найта становится похожей на безумно уставшую и потерявшую всякую надежду… — только не обижайтесь, ладно? — … старуху!

— Не на что обижаться. Так оно и есть… — успокоил ее я.

— Вэйль кажется яркой и свежей, как только что срезанный цветок. Когда она веселится, в ней чувствуется столько тепла, что хочется оказаться рядом и погреться в огне, который не обжигает, а греет. Когда она серьезна, держит на расстоянии чуть ли не морозным холодом. А грустной становится похожей на брошенного щенка и вызывает желание пожалеть…

— Похоже! — согласился я.

— Майра похожа то на ледышку, сверкающую под лучами Ати, а при приближении обжигающую жутким холодом, то на спокойную текучую воду, то на костер, способный осветить самую темную ночь и согреть в самый лютый мороз.

Я улыбнулся:

— Верно!

— А мама… мама может быть разной! — поняв, что обижаться я не собираюсь, намного бодрее продолжила она. — Я попросила показать те образы, которые она привыкла изображать, и оказалось, что их больше десятка! Беззаботная девчонка и безутешная вдова, откровенная дурочка, способная только мило улыбаться, и загруженная проблемами хозяйка манора, добродушная простушка и желчная стерва…

— Значит, красота может быть