Темная Башня - Стивен Кинг

– Я не могу ехать дальше, – Билл заглушил двигатель, оборвал на полуслове Литтл Ричарда. – Говорю вам, извините, как принято на Дуге Пограничных Земель.

Путешествие заняло один полный день и половину следующего. Все это время Билл развлекал их «золотым фондом ретро». Некоторые песни не казались Сюзанне старыми, скажем «Домик из сахара» или «Тепловая волна». Их крутили по радио, когда она вернулась из короткой поездки в штат Миссисипи. Другие она никогда не слышала. Записаны песни были не на виниловых пластинках и не на пленке, а на прекрасных серебристых дисках, которые Билл называл «сиди». Он вставлял их в щель на приборном щитке, и музыка звучала как минимум из восьми динамиков.

Ей нравилось все, но особое впечатление произвели на нее песни, которые она никогда не слышала раньше. Одна, звенящая счастьем, называлась «Она тебя любит». Вторая, грустная и задумчивая, «Эй, Джуд». Роланд, кстати, вторую знал. Пел на пару с солистом, пусть слова и отличались от тех, что слышались из динамиков кабины грейдера. На вопрос Сюзанны Билл ответил, что эту песню исполняет группа «Битлс».

– Забавное название для рок-н-ролльной группы, – прокомментировала Сюзанна.

Патрик, он с Ышем расположился на крошечном заднем сидении, похлопал ее по плечу. Она повернулась, и юноша протянул ей блокнот. Под рисунком, над которым работал, Роланд в профиль, написал: BEATTLES – не beetles.

– Это забавное слово для названия рок-н-ролльной группы, как его ни напиши, – и тут Сюзанну осенило. – Патрик, ты владеешь прикосновениями? – когда он нахмурился и поднял руки, как бы говоря: «Я не понимаю?» – Сюзанна перефразировала вопрос. – Ты можешь читать мои мысли?

Он пожал плечами и улыбнулся. Это означало: «Я не знаю», – но она полагала, что Патрик знал. Знал очень хорошо.

Они подъехали к «Федерал» около полудня, а потом Билл накормил их обедом. Патрик в миг смел все с тарелки, а потом сидел чуть в стороне, с Ышем, свернувшимся клубком у его ног, и рисовал остальных. Расположились они в зале, который раньше служил общей комнатой. Стены покрывали телевизионные экраны, по прикидкам Сюзанны их было не меньше трехсот. Конструкторы, похоже, позаботились о надежности, потому что часть экранов еще работала. Некоторые показывали пологие холмы, окружавшие куонсетский ангар, другие только помехи, по одному бежали волнистые линии, от которых, если она смотрела на них слишком долго, начинал бултыхаться желудок. Билл объяснил, что экраны, которые показывали помехи, подсоединены к камерам, установленным на спутниках Земли, но и камеры, и сами спутники давно уже отключились. С экраном, по которому бежали волнистые линии, случилась более интересная история. Билл рассказал им, что еще несколько месяцев тому назад этот экран показывал Темную Башню. А потом, внезапно, «картинка» исчезла, и по экрану побежали волнистые линии.

– Думаю, Алому Королю не нравилось, что его снимают, – пояснил Билл. – С учетом того, что он знал о вашем приходе. Как насчет еще одного сэндвича? Уверяю вас, их еще много. Нет? Тогда тарелку супа? Что скажешь, Патрик? Ты еще очень худой, знаешь ли… слишком, слишком худой.

Патрик развернул блокнот и показал им рисунок: Билл склонялся перед Сюзанной с подносом аккуратно нарезанных сэндвичей в одной металлической руке и кувшином ледяного чая в другой. Как и все картины Патрика, эта по мастерству значительно превосходила карикатуры, и однако нарисовал он ее на удивление быстро. Сюзанна зааплодировала. Роланд улыбнулся и кивнул. Губы Патрика тоже растянулись в улыбке, но зубов он не разжал, чтобы другие не смогли заглянуть в чернеющую за ними пустоту. Потом перевернул страницу и принялся за новый рисунок.

– В гараже в задней части ангара много транспортных средств, – сообщил Билл. – И хотя большинство давно сломалось, некоторые еще на ходу. Я могу предложить вам грузовик с приводом на все четыре колеса, и, пусть я не уверен, что работает он, как часы, вы можете рассчитывать, что до Темной Башни он вас довезет. До нее, кстати, не больше ста двадцати колес.

Сюзанна вновь почувствовала, как бултыхнулся желудок. Сто двадцать колес – сто миль, может, четь меньше. Они совсем близко. Пугающе близко.

– Наверное, у вас нет желания приближаться к Башне после наступления темноты, – продолжил Билл. – По крайней мере, я думаю, что нет, учитывая тамошнего нового жильца. Но еще одна ночь в дороге – сущий пустяк для таких бывалых путешественников, как вы, не так ли? Конечно, пустяк. И даже с ночью в дороге (если обойдется без поломок, которые, знают боги, всегда возможны), вы увидите Башню завтра утром.

Роланд долго обдумывал слова робота. Сюзанна, пока он думал, напомнила себе, что нужно дышать, потому что какая-то ее часть этого не хотела.

«Я не готова», – думала эта часть. А другая, более глубинная часть, которая помнила каждый нюанс повторяющегося (и развивающегося сна) думала совсем другое: «Мне не положено дойти до Башни. Не положено пройти весь путь».

Наконец, Роланд заговорил.

– Я благодарю тебя, Билл, мы все говорим, спасибо тебе, я уверен, но, думаю, мы отклоним твое доброе предложение. Если ты спросишь меня почему, ответить я не смогу. Да только какая-то моя часть думает, что завтра – слишком рано. Это часть думает, что остаток пути нам нужно пройти на ногах, как мы и прошли практически весь путь, – он глубоко вдохнул, потом выдохнул. – Я еще не готов очутиться там. Не совсем готов.

«И ты тоже, – изумилась Сюзанна. – И ты тоже».

– Мне нужно чуть больше времени, чтобы подготовить разум и сердце. Может, и душу, – он сунул руку в задний карман и достал фотокопию поэмы Роберта Браунинга, которую им оставили в аптечном шкафчике Дандело. – Здесь что-то написано о том, что нужно вспомнить прежние времена, прежде чем идти на последнюю битву… или к последнему рубежу. Хорошо сказано. И, возможно, мне нужно вспомнить, как и отмечено в поэме, более ранние, более счастливые моменты жизни. Не знаю. Но, если Сюзанна не возражает, я считаю, что дальше нам лучше идти пешком.

– Сюзанна не возражает, – ровным голосом ответила она. – Сюзанна думает, это то, что доктор прописал. Сюзанне не нравится только один момент. Не хочет она, чтобы ее тащили, как надломившуюся выхлопную трубу.

Роланд благодарно (но и рассеянно) улыбнулся ей, в последние несколько дней он как-то отдалился от нее, и повернулся к Биллу.

– Послушай, не найдется ли у тебя повозки, которую я смог бы тянуть за собой? Нам надо взять кое-какое снаряжение… и еще Патрик. Какое-то время ему придется ехать.

На лице Патрика отразилось негодование. Он выставил перед собой руку, согнул в локте, сжал пальцы в кулак, напряг бицепс. Результат получился жалким: на исхудавшей руке бицепс напоминал перепелиное яйцо. Ему, похоже, стало стыдно, и руку он тут же опустил.