Говорящие с... - Мария Барышева

   - Господи, да он же ледяной!

   Секретарша неожиданно швырнула поднос на пол, залилась слезами и вылетела из кабинета. Куваев озадаченно посмотрел ей вслед, потом взял чашку Маленко и отпил глоток. Снова посмотрел озадаченно, но уже на Владимира:

   - Ты чего? Хороший горячий кофе.

   - Да? - спросил тот.

   - Да. Девушку обидел... Простите, - он взглянул на Ейщарова, и тот развел руками - мол, бывает. Маленко с подозрением посмотрел на чашку, тронул ее пальцем, и в тот же момент Байер пробормотал:

   - А я тебе говорил вчера... Ну, и у кого тут...

   Максим Егорович обратил на него угрожающий взор, и Байер, замолчав, полез за сигаретами. Алла, справившись наконец с волосами, пододвинула Куваеву бумаги, тотчас же вздрогнула, и на ее лице появилась болезненная гримаса. Не заметив этого, Максим Егорович принял бумаги, откашлялся, и Ейщаров, потерев пальцами уголок глаза, взял со столешницы сигареты.

   - Надеюсь, не возражаете, если я закурю?

   - Конечно, пожалуйста, - отозвался Куваев с усмешкой.

   - Благодарю вас, - сказал Олег Георгивич.

   - Да не стоит благодарности, - сказал Куваев.

   - Ну что вы, спасибо, - сказал Ейщаров.

   - Да пожалуйста. Всегда рад, - сказал Куваев.

   - Очень любезно с вашей стороны, - сказал Ейщаров.

   - Да ну что вы, - сказал Куваев, с трудом подавив желание зажать себе рот. Коллеги смотрели на него недоуменно, и только на лице Байера появилось что-то понимающее. Он щелкнул зажигалкой, наклонившись к ней, и ахнув, отдернулся, когда из зажигалки с шипением вырвался длинный язык пламени, чуть не опалив ему лицо. Игорь уронил зажигалку, которая, почему-то, продолжала гореть, потом поспешно затоптал огонь, начавший вгрызаться в ковер, и испуганно поднял голову. Наполовину сгоревшая сигарета курилась в его губах легким дымком.

   - Ну вот, вы испортили мне ковер, - спокойно констатировал Ейщаров. - Куда это годится?

   - Я... простите, - Игорь дрожащими руками воткнул остаток сигареты в пепельницу. - Я... Похоже я вчера чем-то отравился...

   - Ваша зажигалка тоже? - Олег Георгиевич усмехнулся. - Вот, возьмите мою.

   - Нет! - сказал Байер громче, чем собирался. Покосился на ехидное лицо Маленко, схватил его чашку и одним глотком выпил половину, после чего широко раскрыл рот, с шумом вобрал в себя несколько порций воздуха и просипел: - Между прочим, кофе действительно горячий!

   - Да пошел ты!.. - прошелестел Владимир едва слышно. Максим Егорович передернул плечами и снова откашлялся.

   - Что вам, собственно, нужно? - спросил Ейщаров и наклонил голову. - Или, может, вам ничего не нужно?

   - Нет... то есть, да, конечно, - Куваев скрежетнул зубами и наклонился вперед. - Олег Георгиевич, поверьте мне, я вам глубоко симпатизирую...

   - Рад это слышать.

   - Вы необычайно... - рука Максима Егоровича судорожно сжалась на верхнем листе, смяв его, и он отдернул руку, потом тряхнул головой и взглянул на коллег. Все они широко улыбались, вне всякого сомнения тоже глубоко симпатизируя Олегу Георгиевичу. Улыбки были искренними, без всякой фальши. Куваев несколько раз моргнул. - Так вот, Олег Георгиевич, дело в том, что от города нет никакой отдачи... Шая, хм-м... как бы это сказать, в последнее время стала слишком автономной. Кстати, нам стало известно, что ведется строительство электростанции. До этого вы получали энергию из Аркудинска... и городским бюджетом это строительство не было предусмотрено. Да еще некоторые предприятия...

   - К чему вы ведете? - с каким-то мальчишеским любопытством спросил Ейщаров. Максим Егорович пододвинул к себе чистый лист бумаги и принялся рисовать на нем закорючки.

   - К тому, что вы слишком много на себя берете. Вы... практически насильно выставили... вынудили уехать из города человека, который...

   - Много лет благополучно разваливал его с выгодой для себя, - Ейщаров согласно кивнул. - Продолжайте.

   - Я не совсем это имел в виду, - заверил Максим Егорович, с раздражением услышав, что его голос прозвучал виновато. - Послушайте, вы - человек деловой, и простая дружеская договоренность...

   - Говорите прямо! - неожиданно резко велел Ейщаров, и Куваев торопливо зашевелил губами, хотя не имел ни малейшего намерения это делать.

   - Город стал слишком самостоятелен, как и вы. Необходимо возобновить прежние отчисления, вернуть на место наблюдателей и впустить в ваши дела...

   - Максим! - прошипела Алла, шокированная. Куваев дернул головой и процедил сквозь зубы:

   - Мы можем, не причиняя хлопот друг другу, заключить соглашение и мирно разойтись в разные стороны. Не думаю, что вам нужны неприятности, верно? Вы и так замешаны в кое-какие весьма неблаговидные дела. В частности, в похищения людей.

   - Правда? - удивился Олег Георгиевич. - И кого же я похитил?

   Куваев встал и протянул ему список. Олег Георгиевич внимательно просмотрел его и пожал плечами.

   - Да, я знаю этих людей. Они действительно находятся здесь. Но их никто не похищал, они приехали сюда добровольно. Они здесь работают. Если желаете, можете побеседовать с каждым из них.

   - Так мы и сделаем. Кроме того, мы намерены провести кое-какие проверки и требуем от вас полного содействия. Поскольку мы уполномочены...

   - Мне совершенно неинтересно, кто вас уполномочил, - отозвался Ейщаров, казалось, неожиданно потерявший всякое желание продолжать беседу. - Делайте все, что считаете нужным. Не могу сказать, что вы получите от меня полное содействие, но гарантирую, что препятствовать вам я не буду. Если вы и откажетесь от своих действий, то лишь по собственной воле.

   - Вы нам угрожаете? - поинтересовался Байер.

   - Да нет. А вы мне?

   - Нет, - сказал Байер. - Послушайте, вы же разумный человек. Соглашение...

   - О, я обожаю соглашения! - Ейщаров переплел пальцы и уткнулся в них подбородком. - Но соглашения потому и называются соглашениями, что предусматривают взаимное согласие, а не принуждение.

   - Мы вернемся с результатами и поговорим еще раз, - сообщил Максим Егорович и скосил глаза на лист бумаги, по которому черкал ручкой. На листе черным была изображена жуткая звериная морда с вытаращенными глазами. Под мордой шатающимися буквами было написано.

   Макс - дурак!

   Куваев дернул губами, смял листок и сунул его в карман. Ейщаров улыбнулся. Улыбка была мягкой и необычайно приветливой.

   - Максим Егорович, конечно же, я с удовольствием поговорю с вами. Дверь моего кабинета всегда для вас открыта. Я же не настолько идиот. Да, я лишь примерно представляю, кто вы, но я очень хорошо понимаю, что вы представляете. Всего доброго.