Конструирующий - Павел Абсолют

— Ого. Ты как будто всю жизнь артефакты конструировала.

— Люди повсюду одинаковые.

Я задумался.

— И как мне лучше поступить в таком случае?

— Если бы я знала, то сказала сразу. Вместо того, чтобы читать лекцию об элементарных правилах.

— В целом я с тобой согласен. Надо быть осторожным.

— В любом случае мой тебе совет — начинай с малого. Осмотрись, привыкни. Слепи какие-нибудь простенькие артефакты, получи небольшую прибыль. Заведи знакомства. Возможно, ты встретишь команду, которой сможешь доверять. Тогда постепенно начинай делать более опасные артефакты. Только надо постоянно помнить, что на любую силу найдется своя управа. Частные мастерские, Торгующие, Империя. Ты думал, что будет, если сфера Селина получит распространение?

— Ммм, всякие лечебницы вроде тех, где тебя держали, станут не нужны. Источники перестанут быть настолько важными.

— А думал ты о Собирающих?

— …

— Я слышала, что Собирающими работает примерно треть всех Колдующих. В мирное время. Вдумайся. Одна треть всех Колдующих. Работенка непыльная, головой работать не надо. Знай себе медитируй и перекачивай ману в накопители. Поэтому мой вопрос таков. Ты готов в однотеллье сделать себя врагом десятков тысяч Колдующих? Людей, которые лишатся работы из-за тебя?

— Ну, я ведь делаю как лучше. Собирающие поймут и смогут заняться более интересными делами.

— Единый, святая простота! Вы с Ли случаем не родственники? Конечно, Собирающие возьмут и резво сменят работу. Подумаешь, многие вкалывают десятки лет и ничего кроме как качать ману не умеют. Придут сферы Селины и они будут благодарить тебя за возможность наконец-то освободиться от однообразного труда. Они будут почитать тебя, словно пророка Единого.

— Это сарказм? По-моему, ты преувеличиваешь.

Ведьма закатила глаза.

— Селин, послушай, что Лу говорит, — поддержала Ли. — Это все очень опасно. Тебе не справиться в одиночку.

— Ты мне поможешь?

Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Ты разбираешься в людях. У тебя чутье на мерзавцев. Я и, правда, знаю мало, поэтому твои советы будут кстати.

— Тогда тебе следует доверить мне очень и очень многое. Не боишься, что я убегу с твоими денежками?

— Кому-то же надо доверять? Да и Единый с деньгами. Адабро, конечно, карман не тянет, но уж с голоду я не помру. Мне больше по душе создавать новые красивые формы, зачаровывать артефакты. Делать магию красивой. Я хочу, чтобы моими формами пользовались все люди от мала до велика. От Астрегона до Аннисота. А деньги? Хорошо, когда они есть, но это не главное.

Асенду ведьма молчала, рассматривая меня, словно увидев впервые.

— Я согласна помочь тебе, — сказала Лу. — Но ты должен понимать, что у Ли есть свои стремления, да и в целом нынешняя ситуация ненадежная. Кто знает, может нам уже завтра придется спасаться бегством от имперских войск?

— В таком случае ничего не поделаешь. Да, разве у тебя в планах не было съездить в Аннисот?

— Меня там не ждет ничего хорошего, — обронила девушка. — Лу хочет мести, но я ни за что не поеду к эльфам.

— Ладно, пройдемся по городу? Мы с тобой еще в парке не были.

— Пойдем-пойдем! — подпрыгнула Ли. — Мне говорили, что Мостфельский сад — один из красивейших в мире.

На следующий день Лим снова отправилась на допрос, я же с утра продолжил осваиваться во Внедренке. Сложно сразу понять, с чего начать. Я походил по залам, заглянул на склад и в мастерскую, после чего разыскал Богенса. Внедряющий работал в небольшом огороженном перегородками помещении «молота». С ним трудилось еще шестеро Колдующих. Собратья по цеху недовольно зашумели из-за моего присутствия, но Трент их быстро урезонил:

— Да что вы раскудахтались? Эти часы никому и даром не сдались.

Я присмотрелся к заготовкам. Действительно, небольшие круглые карманные часы с телловой и асендной стрелками. Внедряющие скрупулезно вносили тонкие магические линии, используя специальный инструмент с увеличивающим стеклом.

— Только пока мы с часами работаем, можешь смотреть. Принесут чего серьезнее, уж извини. Тут во Внедренке ошивается куча Шпионящих других мастерских. Есть такие спецы, которые могут наизусть выучить форму всего за полтелла. Представляешь?

— Хорошая память, — заметил я вежливо. Сам я уже разобрался с плетением часов и смог бы воспроизвести без образца под рукой. Общий смысл угадывался легко, но вот детали… Некоторые части не были похожи ни на что из виденного мной ранее. — Трент, почему вот тут все края скругленные?

— Потому что… — Богенс замолчал на мгновение, странно посмотрев на меня. — Подожди, ты серьезно спрашиваешь? Ты когда-нибудь делал магический артефакт?

— Делал, конечно.

Трент начал хихикать.

— Дай угадаю. Они у тебя не отличались от того, что ты плетешь в воздухе?

— Да. Это разве неправильно?

Богенс в голос засмеялся. Сотоварищи повернули головы в нашу сторону.

— И ты не знаешь, что такое мержа? Парни, этот самородок не знает, что такое мержа!

Вокруг послышались смешки. Кто-то заметил своему соседу:

— Ну вот, а ты бурчал, что он шпионить будет.

— Тут главное память. Шпион может и не разбираться во внедрении, — заспорил оппонент.

— Трент, научишь меня этой мерже? — попросил я.

— Ахахах, ну ты даешь! — снова заржал Богенс. — Мержа — полное название мержавчина. Понятно, что от слова ржавчина. Только касается магии. Как бы тебе проще объяснить? В чем главное различие между артефактом и обычной формой?

— Артефакт — это предмет, а формы плетутся на воздухе, — выдал я.

— Это так, но важно другое. Артефакты многоразовые в большинстве случаев. Твоя форма на воздухе развеется за полтелла. Ты плетешь заново и не паришься. Артефакт же рассчитан на долгое использование. Поэтому надо учитывать множество факторов, которыми на воздухе ты пренебрегаешь.

— Этой самой мержой?

— Да. Магическая энергия — она как вода. Мана постепенно разъедает, расширяет границы контуров. Вот смотри, — Трент пальцем указал на часы. — Видишь эти две маголинии. Они очень близко. Если бы там проходил большой напор маны, то со временем каналы расширились и срослись воедино. Артефакт перестал бы работать. Или вот тут. Канал расположен близко к стенке часов. Если мержа разъест, то образуется дырка, и мана будет вытекать наружу.

— Поэтому тут все округлое! — дошло до меня.

— Внедрение не терпит прямых углов. Это аксиома. Со временем острые края стачиваются мержой, и это может сломать артефакт.