Операция Одиночество - Дмитрий Воронин

- Так я тебе и поверил. Тебе через неделю снова захочется к нам. убежденно заявил Алмейда - И мы пренепременно тут же попадем в самое пекло. Причем именно ты нас туда и затащишь.

- Конечно захочется. - усмехнулся полковник. - Но это будет аж через неделю. И ни днем раньше.

- И не думай! - Брасс бросил на дочку взгляд, способный расплавить кусок металла. - Выбрось это из головы. Не может быть и речи.

Всегда сдержанный, теперь граф больше походил на разъяренного тигра в клетке. Разговор с Рами совершенно не способствовал улучшению его настроения. "Эта идиотка захотела в боевой рейд, немыслимо! - думал он, нервно измеряя шагами кабинет - Это все он, герой проклятый. Взбаламутил соплячке голову, ему-то что, а она теперь рвется на корабль, чтобы, видите ли, быть рядом с возлюбленным. Черт ее подери, знакомы то всего пару дней, а уже, видите ли, любовь до гроба. А Рейкеру я это вспомню, ох как вспомню, он до конца жизни забудет, что такое секс. Яйца откручу мерзавцу, и заставлю его же их и сожрать. Неужели этому мудаку мало шлюх, боже, ну зачем ему понадобилась моя дочь? Чем я прогневил всевышнего".

Рами, сидя в глубоком кресле, спокойно наблюдала за папочкой. Его характер за прошедшие годы после смерти матери изменился к худшему, однако основные его черты остались неизменными. И сейчас она ни на секунду не сомневалась, что победителем в этом споре будет именно она.

Самое досадное, что в этом не сомневался и сам граф, и он это знал, и она это знала. На протяжении последних лет все семейные споры заканчивались одинаково - Брасс уступал. Уступал единственному человеку в Империи, который не только не желал прислушиваться к его доводам или к гласу разума, но на каждый аргумент выдвигал с десяток не менее убедительных контраргументов. Даже Император прислушивался к мнению Брасса, не говоря уже обо всех остальных. Все считали его авторитетом, все... кроме собственной дочери. Иногда, в очередной раз потерпев поражение, граф почти с восхищением думал, что его дочь унаследовала многие черты его характера и очень похожа на него самого. Это несколько утешало.

Вот и сейчас спор разгорелся, когда Рами не только безапелляционно заявила, что намерена принять участие в предстоящем рейде, так еще и потребовала, чтобы он, "папочка", своими руками ее туда протолкнул. Граф бушевал, кричал, убеждал, просил - без толку. "Нет, полковник, ты мне за это заплатишь. - ум строил самые изощренные планы мести - Ты узнаешь, что такое месть Брасса, но сожалеть тебе уже будет поздно. Я тебя, сволочь, с дерьмом смешаю и заодно жрать его заставлю".

- ... выбирай.

- Извини, не расслышал - рявкнул граф, поняв что несколько последних секунд Рами что-то пытается ему сказать.

- Я могу повторить - пожала плечами Рами, все так же спокойно сидевшая в кресле. В своей победе она не сомневалась, и ей, в общем-то, не требовалось идти на уступки, но иногда ей становилось жалко отца, поэтому ее ум изворачивался, чтобы ее победа, по крайней мере в глазах графа, выглядела не слишком сокрушительной. - Ты прекрасно знаешь, что мой диплом медика позволяет мне завербоваться в армию независимо от твоего согласия или запрета. И тогда даже всемогущий Брасс не сможет ничего сделать из опасения "потерять лицо". Поэтому я предлагаю компромисс. Ты организуешь для меня участие в этом рейде и, в последствии, в тех, в которых я сама захочу участвовать, а я, в свою очередь, обещаю не заикаться о действительной службе. Если ты откажешь мне, я завтра же иду на призывной пункт. Ты можешь сделать свой выбор.

- Проклятье! Девочка, подумай о том, что такое армия. Да в конце концов, если уж тебе так хочется, ты можешь поработать в наземных частях... Если хочешь, я устрою тебя в Центральный госпиталь.

- Папуля! Прошу, не надо пудрить мне мозги. Ты прекрасно знаешь, почему я хочу участвовать именно в этом рейде. Если ты сорвешь мои планы, я уйду во Флот просто назло тебе, безо всякой цели. Именно во Флот, а не в наземные или тыловые службы. У них, кстати, не так много медиков моего уровня, и тебе это прекрасно известно. В твоих силах этого избежать, решать тебе.

Граф представил себе мощную фигуру Рейкера, затем мысленно сжал его горло пальцами и начал что есть сил сдавливать его. Полковник извивался и хрипел, пуская ртом кровавую пену. Наконец воображаемый противник обмяк и граф почувствовал некоторое облегчение. С каким бы удовольствием он провернул бы это наяву... ну ничего, его время еще придет.

- Ладно - глухо сказал он, стараясь не смотреть на дочь, чтобы случайно не увидеть победного блеска в ее глазах - Договорились. С одним условием. Если в следующий раз ты захочешь попасть на корабль, прямым ходом идущий в зону боевых действий, то я оставлю тебя на Рекне, даже если придется связать тебя по рукам и ногам и запихнуть в шкаф. И мне глубоко безразлично, будешь ты кричать или нет. Идет?

- Идет, дорогой! - воскликнула Рами, вскакивая с кресла и чмокая графа в щеку - Я даже совсем не буду сопротивляться... и обещаю не кричать, сидя в шкафу. - уже выбегая из комнаты, она обернулась, и лукаво добавила - Ну разве что чуть-чуть. Шепотом...

- Вот и все... - вслух сказал Рейкер, складывая документы в папку и отправляя папку в сейф. До вылета оставалось еще три часа, но надо было добраться до порта, найти челнок, который должен его ожидать, подняться на борт крейсера, доложиться Бразраару... В общем, надо торопиться.

Захлопнув дверь сейфа и убедившись, что кодовый замок надежно захлопнулся, Рейкер спешно вышел из кабинета. Бросив взгляд в сторону лифта, он с некоторым сожалением отметил, что этот путь его только задержит - возле дверей толпилось с десяток сотрудников - наступило время обеда.

Что ж, лифт отпадает, значит остается шахта грависпуска... если, конечно, полковник не соизволит бежать с восьмого этажа по лестнице. Поскольку к подобным упражнениям он относился без особого восторга, то решительно шагнул в проем шахты, находившийся как раз напротив его кабинета.

И мгновенно почувствовал, что падает. Поддерживающее поле было выключено, и за то время, что он осознал этот факт, его тело преодолело уже метров шесть. Учитывая тот факт, что шахта пронизывала дворец "до дна", полет должен был быть долгим, а приземление - впечатляющим.

Тело в падении развернулось - сказывалось умение действовать в состоянии невесомости. Руки метнулись к тормозной скобе и пальцы намертво впились в холодный металл. Рывок, отдавшийся болью в мышцах... и скоба с треском отлетела от стены - болты были выдраны "с мясом". Однако падение несколько замедлилось. Следующая скоба тоже не выдержала, однако позволила Рейкеру замереть в воздухе аж на десятую долю секунды, почти погасив скорость падения. Поэтому, пролетев еще один этаж, он уже с полной уверенностью в успехе ухватился за третью скобу, которая опасно затрещала, однако выдержала груз на то самое мгновение, которого полковнику оказалось достаточно для того, чтобы опираясь на металлическую перекладину выбросить свое тело в коридор. Скоба осталась у него в руках.