Путеводитель по Библии - Айзек Азимов

Иисус дает еще одно обещание:

Ин., 14: 16–17. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины…

Это обычно интерпретируется как означающее, что христиане будут руководствоваться Духом святым, как только Иисус будет взят у них, и что этот Дух утешит их и будет вести их в верном направлении.

Однако среди ранних христиан не было недостатка в тех, кто персонифицировал Утешителя (или «Параклета», как это слово звучит по-гречески). Им казалось, что Иисус обещал приход нового и более позднего Мессии, который примет вид человека, так же как Моисей, как считается, пророчил приход Иисуса в своем упоминании о Пророке.

Так, примерно в 160 г. (примерно через полвека после того, как было написано Евангелие от Иоанна) некий христианин из Малой Азии по имени Монтан утверждал, что он воплощение Утешителя.

Монтан был отвергнут христианскими священниками как лже-мессия, так же как Иисус был отвергнут еврейскими первосвященниками. И точно так же, как Иисус медленно собирал учеников, число которых выросло после его смерти, так же было и с Монтаном. Секта монтанистов, пуританских в своей доктрине, особенно была сильна в Карфагене и его окрестностях, и среди них был Тертуллиан — первый важный христианский лидер, который мог писать на латыни.

Однако христианство стало более широко распространенным, чем иудаизм во времена Иисуса, и христианство не ослабело после катастрофы, аналогичной разрушению Иудеи римлянами. Следовательно, монтанисты удерживались под контролем. Кроме того, они ожидали своего рода неизбежного второго пришествия, а поскольку этого не происходило, их движение постепенно приходило в упадок. Однако некоторые продолжали существовать вплоть до мусульманского завоевания севера Африки в VII в., которое полностью стерло христианство в этом регионе.

Пилат

История ареста Иисуса и суда над ним в Евангелии от Иоанна в сущности та же, что и в синоптических Евангелиях, но с важным изменением в атмосфере происходящего. Божественный Иисус, изображаемый Иоанном, ни в коем случае не немой и страдающий раб, изображенный Второ-Исайей и синоптическими Евангелиями. Вместо этого Иисус совершенно хладнокровен и всегда контролирует события. Он осознанно идет к своей смерти.

Так, он смело встречает лицом к лицу тех, кто пришел арестовать его, и спокойно объявляет о себе еще до того, как у Иуды появляется возможность указать не него. И когда Пилат спрашивает у него, является ли он Царем Иудейским, Иисус в свою очередь вопрошает Пилата и без труда доминирует в этом обмене фразами:

Ин., 18: 34–35. Иисус отвечал ему: от себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне? Пилат отвечал: разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?

Так Пилат явно был вынужден признать, что он ничего не знает о деле и что он является просто выразителем интересов еврейских первосвященников. Таким образом, Иоанн, писавший для своей языческой аудитории, делает больше, чем автор любого из синоптических Евангелий (даже Лука), чтобы снять вину за распятие Иисуса с язычников и перенести ее на евреев.

Еще нагляднее это было сделано на более позднем этапе суда, когда Пилат снова задает вопросы Иисусу. Теперь Иисус молчит, и Пилат в отчаянии говорит:

Ин., 19: 10–11. …мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе.

Другими словами, Пилат снова изображен как марионетка, который может делать только то, что он должен делать, в соответствии с римским законом (или с волей Божьей). В любом случае, так как он не обучен Священному Писанию, так как он ничего не знает о Мессии и так как он не слышал проповеди Иисуса, он не мог знать того, что он делает. Великий грех лежит на тех, кто знает Священное Писание, знает о Мессии и слышал об учении Иисуса и, тем не менее, отдал Иисуса на беспощадные жернова римского закона. Выражение «более греха на том, кто предал Меня» подразумевает единственное число и может указывать на первосвященника Каиафу (хотя некоторые предполагают, что имелся в виду Иуда Искариот или даже Сатана).

Если считать, что это выражение относится к Каиафе, то тогда именно еврейская власть, а не римская по-настоящему ответственна за распятие.

Чтобы еще более подчеркнуть это, Иоанн показывает, что Пилат уступил первосвященникам только после политических угроз, которых нет в синоптических Евангелиях, но которые языческая аудитория Иоанна полностью поняла бы:

Ин., 19: 12. …Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю.

Другими словами, первосвященники были готовы обвинить Пилата в измене, если он оправдает Иисуса. Обвинение в измене во времена подозрительного императора Тиберия часто было равносильно убеждению.

Первосвященники, националистически настроенные иудеи насмешливо представляют Иисуса толпе как мессианского царя:

Ин., 19: 15. …Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря.

Таким образом, они изображаются как целиком отвергающие мессианскую надежду и это, как тщательно выстраивает в повествовании Иоанн, полностью свидетельствует против них.

Копье

Версия Иоанна распятия на кресте во многих отношениях отличается от распятия, изображенного в синоптических Евангелиях. Иисус сам несет свой собственный крест. Никто не помогает ему. Унизительные аспекты распятия, в том числе осмеяние толпой, опушены. На месте распятия присутствует мать Иисуса Мария (хотя о ее присутствии не упоминается в остальных Евангелиях), а Иисус ведет себя достаточно хладнокровно и возлагает ответственность за дальнейшую судьбу матери на любимого ученика, который также присутствует там.

Иоанн, подобно Луке, опускает последний крик отчаяния. Такое отчаяние было бы немыслимым в изображенном Иоанном психологическом портрете Иисуса. Вместо этого Иоанн описывает, что Иисус просто возвещает о завершении своей миссии:

Ин., 19: 30. …Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух.

В Евангелии от Иоанна приводятся некоторые события, произошедшие после смерти Иисуса, которых нет в синоптических Евангелиях. Иоанн объясняет, что первосвященники хотели, чтобы распятых (Иисуса и двух разбойников) сняли с креста в тот же вечер, чтобы они не осквернили приближающуюся Пасху. По этой причине воинов посылают, чтобы они перебили ноги распятых, чтобы таким образом их можно было умертвить и снять.

Однако очевидно, Иисус умер скорее, чем ожидалось; действительно, достаточно скоро, так что один воин даже заподозрил, что Иисус мог притвориться мертвым:

Ин., 19: 33–34. Но, пришедши к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода.

Иоанн представляет эти подробности, чтобы подчеркнуть очень важный теологический пункт; очевидно, тот, который потом обсуждался некоторыми фракциями среди ранних христиан. Поэтому он решительно защищает истинность того, что он только что сказал:

Ин., 19: 35. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.

Затем Иоанн продолжает объяснять значение этого неистово защищаемого описания того, что ноги не были перебиты, а было сделано проткновение копьем:

Ин., 19: 36. Ибо сие произошло, да сбудется Писание: «кость Его да не сокрушится». Также и в другом месте Писание говорит: «воззрят на Того, Которого пронзили».

Первая цитата взята из Псалтыря. В ней восхваляется забота Бога о тех, кто верит в него, имеется стих:

Пс., 33: 21. Он [Господь] хранит все кости его [праведного]; ни одна из них не сокрушится.

И позже в апокалиптических главах Книги Захарии сделана ссылка на какого-то неизвестного человека, с которым плохо обращались:

Зах., 12: 10. …и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем…

Беспокойство о том, чтобы события жизни Иисуса соответствовали различным высказываниям в Ветхом Завете, в действительности не характерно для Иоанна. Он не Матфей, и он не пишет для аудитории Матфея.

Эта ссылка должна пониматься шире. Иисус был распят во время праздника Пасхи, и в начале четвертого Евангелия Иоанн Креститель упомянул об Иисусе как об «агнце Божием». Вот и получается связь агнца и Пасхи.