Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

на север на поиски троллей. Сапожок ушел на разведку, волшебник поехал верхом впереди отряда, а Сельдерей вел в поводу Криминала и лошадь Ивицы, а также, как обычно, присматривал за вьючными животными. Дождь шел не переставая, и стало еще темнее, потому что туман не исчез, а день клонился к вечеру. Троллей нигде не было.

Сапожок вернулся только на закате. В это время путники устроили привал под большими вечнозелеными деревьями у речки, разлившейся от дождей. Это место было относительно сухим, и волшебник сумел разжечь костерок с помощью своих чар. Сельдерей приготовил великолепный ужин, который был тут же съеден. Вдохновленный собственным успехом, советник решил сотворить одеяла и подушки. Вместо того чтобы на этом остановиться, Тьюс пустил в ход еще одно заклинание, чтобы создать для путников надежное укрытие, где было бы сухо и тепло и где даже можно было бы помыться. Но на этот раз его ждала полная неудача. Одно из больших деревьев просто свалилось на землю, так что несколько человек оказались под дождем. Пришлось переместить стоянку в глубь рощицы и воспользоваться влажными подушками и одеялами. Но что поделаешь? Всем свойственно ошибаться.

Советник, конечно, принес свои извинения, но от этого легче никому не стало. Когда все заснули, Тьюс почувствовал, что ему не спится. Он лежал и думал о превратностях судьбы волшебников. Увы, овладеть искусством волшебства было делом очень нелегким! И все же он, Тьюс, должен сделать все, что от него зависит. В конце концов он, пусть и временно, занял место короля и отвечает теперь за благосостояние всего Заземелья!

Новый день был таким же холодным, сырым, туманным, как и вчерашний. Дождь только усилился. После завтрака вся компания снова отправилась в поход, на этот раз — по равнинам Зеленого Дола. Сапожок ушел вперед, все еще надеясь найти следы трал"» лей. Все промокли до нитки, и настроение у многих было подавленное. Волшебник хотел было высушить одежду — свою и своих друзей, но сразу отказался от такого замысла. Он решил прибегать к волшебству только в тех случаях, когда был совершенно уверен в успехе, либо в случае крайней необходимости. Надо будет поупражняться в простейших заклинаниях и приемах, чтобы потом было легче, если потребуется делать более серьезные вещи.

После полудня путники уже далеко углубились в пределы Зеленого Дола. По обе стороны дороги они видели хорошо возделанные поля. Большая часть их уже опустела, урожай был убран, и черная мокрая земля являла собой унылое зрелище. Тут и там виднелись домики крестьян, окруженные садами, и каких только цветов там не было! Проезжая по омытой дождем равнине, советник Тьюс прикинул расстояние до Риндвейра, крепости Каллендбора, самого могущественного из правителей Зеленого Дола. Оставалось километров пятнадцать. Волшебник с удовольствием подумал, что этим вечером он сможет лечь спать под крышей в настоящей кровати, что можно будет принять ванну, согреться и на время забыть о непрерывном ненастье.

Было уже далеко за полдень, когда из тумана вдруг появился Сапожок. Он чуть ли не бежал (что для него было весьма странно), а когда подошел к волшебнику, тот заметил, что кобольд с трудом переводит дыхание и взгляд его стал беспокойным.

Услышав рассказ Сапожка, волшебник вздрогнул. Разведчику удалось-таки найти троллей, но при совершенно неожиданных обстоятельствах.

Отряд поехал вперед быстрее. Советник, озадаченный сообщением кобольда, пока молчал, ничего никому не объясняя. Миновав несколько полей, путники въехали в лесок, по которому протекала небольшая быстрая речка.

Тролли лежали на берегу. Все они до одного были мертвы. Одно мертвое тело лежало на другом — с перерезанными глотками и колотыми ранами. Гномы, бросив взгляд на убитых троллей, поспешно спрятались за лошадей. Даже Сельдерей был явно смущен увиденным. Волшебник пошел вперед вместе с разведчиком. Кобольд шепотом повторил свой рассказ. Гибель троллей не была вызвана нападением врагов. Они, судя по всему, сами перебили друг друга.

Тьюс выслушал рассказ, но ничего не ответил. Он понял, что здесь произошло. Волшебник хорошо знал, на что способен Злыдень. Внезапно Тьюс почувствовал, что ему стало по-настоящему страшно.

Сапожок показал на что-то едва различимое в сумерках. Один из троллей избежал гибели. Он был ранен и теперь пытался выбраться из леска. Он-то и взял бутылку.

— О Боже, — пробормотал советник Тьюс. Раненый тролль направлялся прямо к Риндвейру.

***

— Абернети!

Услышав знакомый голос, писец приподнялся на своей соломенной подстилке. В темноте он сначала ничего не разглядел.

— Элизабет? — спросил пленник.

Она вышла из ниши в противоположной стене, протиснувшись в трещину в камне. Абернети прежде не видел этой трещины и готов был поклясться, что ее там никогда и не было. Осторожно ступая, девочка пересекла коридор и подошла к его клетке. Теперь пленник разглядел ее круглое, в веснушках лицо.

— Прости, Абернети, что я не пришла к тебе раньше, — прошептала девочка.

— Я просто не могла. Нельзя, чтобы Микел или папа догадались, что я тебе сочувствую. Боюсь, Микел и так подозревает меня.

Абернети кивнул. Он был несказанно рад, что его подружка вообще пришла к нему, — Как ты сюда попала, Элизабет? — спросил он.

— Через потайной ход. — Элизабет улыбнулась. — Вон там, видишь? — Она показала на трещину в стене. — Я обнаружила его еще несколько месяцев назад. По-моему, о нем пока больше никто не догадывается. Отсюда можно выйти к южной стене.

— Поверишь ли, я даже не знала точно, где тебя искать. Только сегодня днем стражники проговорились.

— Днем? Значит, сейчас вечер? — спросил Абернети, потерявший представление о времени.

— Да, уже поздно, так что я должна торопиться. Скоро меня уложат спать. Я принесла тебе поесть.

Элизабет достала из бумажного пакета несколько бутербродов с ветчиной и с сыром, свежие фрукты, картофельные хлопья и пакетик молока.

— Элизабет! — только и смог сказать благодарный пленник.

Девочка просунула все это через решетку, а Абернети тут же спрятал еду под соломой. Он оставил только один бутерброд, который начал жадно есть. Уже три дня он получал только несвежий корм для собак и воду. Здесь, в темнице, он был один, если не считать угрюмых тюремщиков, которые приходили иногда только для того, чтобы убедиться, что он не сбежал, или чтобы принести его паек. Не приходил сюда и Микел Ард Ри. Все эти три дня Абернети не видел солнечного света.

— Как ты себя чувствуешь, Абернети? — спросила Элизабет. — Они не делают тебе больно?

Пленник помотал головой, продолжая жевать.

— Я немного расспрашивала папу о тебе, — продолжала девочка. — Правда, я не рассказывала ему о нас с тобой. Я только сказала, что нашла тебя случайно,