МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

Семь лет Шеварднадзе служил министром внутренних дел, получил звание генерал-майора. Ему часто потом припоминали, что он сажал людей в тюрьмы. Зато никто не может сказать, что он брал взятки или вообще замешан в чем-то недостойном. А про его предшественника нечто подобное говорили открыто. Должность министра внутренних дел могла оказаться губительной для дальнейшей карьеры Шеварднадзе. В МВД охотно переводили с партийной работы, но обратной дороги не было. Максимум, на что он мог рассчитывать, — это на перевод в союзное министерство, в Москву. Тем более что министр внутренних дел СССР Николай Анисимович Щелоков благоволил своему грузинскому коллеге. Но обстоятельства сложились для Шеварднадзе очень удачно.

В начале семидесятых Брежнев, почувствовав себя достаточно уверенно, стал менять партийное руководство в центре и на местах. Там, где у него были свои люди, вопрос решался легко. На Украине вместо хрущевского человека Петра Ефимовича Шелеста первым секретарем в 1972 году стал старый друг Брежнева Владимир Васильевич Щербицкий. В том же году настала очередь Мжаванадзе. Желание сменить первого секретаря в Грузии созревало у Брежнева постепенно.

Тот же Петр Шелест обратил внимание на один показательный эпизод. В конце ноября 1970 года в Ереване — отметить пятидесятилетие образования Советской Армении — собрались все первые секретари национальных республик. Приехал и Брежнев. Вечером собрались вместе поужинать. Первый секретарь ЦК компартии Азербайджана Гейдар Алиев, произнося тост, сказал:

— Закавказские республики живут дружно, поддерживают друг друга. Наш аксакал Василий Павлович Мжаванадзе нас направляет, мы с ним советуемся по всем вопросам.

Шелест пишет, что слова об «аксакале» восприняли как шутку все, кроме Брежнева, который насторожился и завел разговор об опасности групповщины и национальной обособленности. Петр Ефимович считает, что Брежнев поставил в личном деле Мжаванадзе жирный минус. Но дело скорее было в другом. Брежнев еще не болел, был бодр, хотел что-то сделать, а Мжаванадзе шел уже к семидесятилетию. Нужен был новый человек.

Говорят, что именно Щелоков обратил внимание генерального секретаря на подающего надежды республиканского министра внутренних дел. Сам Шеварднадзе считает, что его имя Брежневу назвал тот же Гейдар Алиев, первый секретарь ЦК компартии Азербайджана, а до того председатель республиканского КГБ.

К Алиеву в те годы в Москве относились с особым уважением. Став первым секретарем, Алиев провел массовую чистку кадров, снял с работы около двух тысяч чиновников. Часть из них была арестована, в доход государству поступило немалое число конфискованных ценностей. Правда, со временем станет ясно, что масштабы коррупции в республике не уменьшились. При Алиеве, по существу, просто произошла смена республиканской элиты. А новое руководство желало так же наслаждаться жизнью, как и прежнее. Виктор Михайлович Мироненко, в те годы видный работник Комитета народного контроля СССР, рассказывал, как, приехав в Азербайджан с проверкой, был поражен:

— В магазинах, в государственной торговле, все было как на рынке — продавцы самостоятельно устанавливали цены, покупатели с ними торговались. Продавец вел себя так, словно магазин ему принадлежал, а не государству…

От Шеварднадзе ждали таких же подвигов, как от Алиева. Решение сделать министра внутренних дел республики первым секретарем далось Брежневу нелегко. Но Шеварднадзе действительно с первого взгляда внушал симпатию и рождал уверенность в том, что он способен справиться с любым делом.

Смену руководства в Грузии провели по всем правилам. В 1972 году парторганизация Грузии была подвергнута серьезной критике. Шеварднадзе избрали первым секретарем Тбилисского горкома. Затем Василия Павловича Мжаванадзе отправили на пенсию, и в конце того же 1972 года Эдуард Амвросиевич стал первым секретарем ЦК компартии Грузии. Ему было всего сорок четыре года. Шеварднадзе стал первым секретарем сразу после партийного съезда, поэтому положенного ему членства в ЦК КПСС пришлось ждать четыре года — это произошло только в 1976 году, на XXV съезде.

ОДИН ПЕРЕД БУШУЮЩЕЙ ТОЛПОЙ

В апреле 1978 года в Грузии едва не повторилось мартовское кровопролитие пятьдесят шестого. В тот год всем союзным республикам велено было принять новые конституции, потому что был подготовлен новый Основной закон СССР. В реальной жизни это ничего не меняло, и для всех республик было чисто формальным делом — кроме Грузии, Армении и Азербайджана. В их конституциях с двадцатых годов сохранилось положение о своем языке как о государственном.

В Москве закавказским республикам велили подравняться под общий строй. Попытка убрать этот атрибут самостоятельности вызвала массовое возмущение у молодежи. Грузинские студенты, как и в марте 1956 года, устроили демонстрацию, хотя понимали, как трагически все это может закончиться. Шеварднадзе пытался объясниться с Брежневым. Тот неохотно ответил: «Это идеологический вопрос» — и переадресовал первого секретаря к Михаилу Андреевичу Суслову, как главному идеологу партии. Но догматик Суслов ничего не хотел слушать и твердил, что эта республиканская языковая аномалия противоречит марксизму.

14 апреля, в день, когда депутатам республиканского Верховного Совета предстояло голосовать за новую Конституцию, возле Дома правительства в Тбилиси собрались тысячи молодых людей. Причем в руководстве республики были люди, готовые применить в ответ силу, ввести в действие армию. Шеварднадзе еще раз позвонил Суслову, напомнил о кровопролитии 1956 года и просил доложить Брежневу, что ситуация в республике крайне серьезная и он, как первый секретарь, обязан предпринять все необходимое для сохранения спокойствия. В общем, благодаря своей настойчивости и умению убеждать Шеварднадзе добился своего — грузинский язык остался в Грузии государственным.

Он вышел к студентам, собравшимся у Дома правительства, и торжествующе сказал:

— Братья, все будет так, как вы хотите.

И огромная площадь взорвалась восторгом. Шеварднадзе стал в республике героем.

Он сумел и успокоить молодежь, и сделать так, что вся Грузия была ему благодарна. При этом он не поссорился с Москвой. Более того, Брежнев оценил политическое искусство Шеварднадзе. И через полгода, в ноябре 1978 года, сделал его кандидатом в члены политбюро. Высокое партийное звание полагалось далеко не всем руководителям республик.

На том же ноябрьском пленуме секретарем ЦК КПСС был избран Михаил Сергеевич Горбачев. С Шеварднадзе они были немного знакомы с комсомольских времен. Когда Горбачев стал секретарем ЦК по сельскому хозяйству, познакомились ближе. Горбачев часто приезжал в Грузию — отдыхал в Пицунде. Шеварднадзе возил его по республике, показывал, чего своим трудом может добиться крестьянин, если ему не мешать.