Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Мадзаки-тайсё верно служил нам, — продолжал меж тем император, — почему же теперь мятежники выносят его, словно знамя? Назначить командующим Квантунской армией, — прочитал он одно из требований, — да ещё и распустить парламент. Они что же, желают вернуться к временам сёгуната?

— Скорее всего, так оно и есть, — кивнул Кантаро, принимая на себя гнев императора.

Хирохито медленным, нарочитым движением разорвал листок с требованиями мятежников и швырнул обрывки под ноги.

— Этому не бывать, — коротко бросил он. — Новым Минамото-но Ёритомо[562] этому Мадзаки не бывать!

— Нам нужно продержаться до подхода основных частей, расквартированных поблизости от столицы, — решил несколько реабилитироваться Такэо. — Не смотря на то, что мятежники захватили почту и телеграф, нашим людям удалось передать сообщение в верные вам части.

— И что вы делаете для этого? — свысока глянул на него Хирохито.

У командующего Первой дивизией перехватило дыхание.

— Мы выстроили крепкую оборону вокруг вашей резиденции, — ответил он, чувствуя себя кадетом, не выучившим урок. — Как бы ни был силён наш враг, ему не взять её… — Подумал немного и добавил, решив не кривить душой: — По крайней мере, быстро.

— То, — тихо произнёс Хирохито, заставляя всех присутствующих прислушиваться к своим словам, — что не удалось сделать Юримару со всей его ордой тварей тьмы, мятежники Мадзаки-тайсё сделали за один день. Подумайте, Такэо-тёсё, почему так произошло? И кто виновен в этом?

Обычно, следом за подобными словами начинались казни. Бывало, что и массовые.

— С вашего позволения, — выступил вперёд Кантаро, склоняя голову в учтивом поклоне, — виноват в этом Юримару. Он нанёс серьёзный ущерб нашим силам по всей стране. Долгая война с тьмой в его лице позволила некоторым усомниться в силе вашей власти. Этим воспользовались руководители мятежников, которым удалось убедить или обманом привлечь на свою сторону войска, которые сейчас осаждают город. Как видите, этих войск не слишком много. Предводители восстания понимают, что они не получат поддержки в империи, именно поэтому они и отрезали Токио. Лучше части столицы сейчас обороняют вашу резиденцию и штаб-квартиру «Щита», и Такэо-тёсё абсолютно прав, нам надо только продержаться. Ведь его люди, рискуя жизнью, а вполне возможно и лишившись её, сумели передать сообщение в верные части.

Император даже слегка потупился. Это было удивительно, однако слова Кантаро возымели успех. Казней явно не будет. Какое-то время. Такэо перевёл дыхание, а то он уже чувствовал холод острия кусунгобу мышцами живота.

— Хэйка, — выкрикнул стоящий ближе всех к окну чиновник невысокого ранга, — поглядите! — Он распахнул тяжёлые занавески, чтобы всем было лучше видно, что происходит по ту сторону бронированного стекла.

Сразу после схватки с отрядом «Труппа» мой БМА вернули на аэродром. Оказалось, что большую часть груза дирижабля, прибывшего с моей родины, составляли боеприпасы и запчасти к моему «Климу Ворошилову». Вот такая гуманитарная помощь. Поэтому текущий ремонт БМА был произведён в считанные часы. Уже к вечеру он был готов к новому выходу, однако бои в городе как-то сами собой сошли на нет, а потому нам оставалось только ждать.

Я решил использовать это время самым эффективным способом. А именно, поел вместе с другими пилотами и отправился на боковую. Судьбы Японии и всего мира меня интересовали тогда меньше всего. Я попросту хотел спать. По крайней мере, мне так казалось. Однако стоило только устроиться поудобней, как сон тут же пропал — даже глаза закрываться отказались.

Закинув руки за голову, я уставился в темноту, где скрывался низкий потолок выделенного мне спального помещения. А ведь стал всё же самым настоящим предателем. Я ведь без малого полгода жил, ел, пил, работал вместе с этими людьми, сражался с ними плечом к плечу, а вот теперь дрался против них. Хотя, в общем-то, кто они мне? Японцы, вероломно нападавшие на мою родину дважды, оккупировавшие Китай и учиняющие там что ни день жуткие расправы. Да ещё и белогвардейка, из-за которой я едва не лишился жизни. И ведь не так чтобы очень давно я уже сражался с ними, пусть и не зная, с кем именно мне пришлось схватиться. Да и сейчас, когда знал, рука не дрогнула, хотя и убивать никогда я, если честно, не хотел. Понимаю, что это мягкотелость, но иначе просто не могу. А может, не хочу…

Я повернулся на бок — сил глядеть в тёмный потолок больше не было. На сердце было как-то очень уж тяжело. Неужели я больше не тот «железный человек без сердца», каким должен был стать по замыслу Михаила Николаевича. А ведь казалось, после Кронштадта и Антоновского мятежа ничем меня не проймёшь. Ан нет! Несколько месяцев более-менее спокойной жизни, товарищи, ставшие едва ли не друзьями, и я расклеился. Непозволительно размяк.

Я со злобой перевернулся на другой бок. Койка подо мной жалобно заскрипела. Наверное, не была она рассчитана на вес такого человека, как я. Пусть и не самых впечатляющих габаритов, я всё же превосходил большинство японцев. Сон всё ещё бежал меня, а потому пришлось прибегнуть к аутотренингу. Давненько я применял это средство, наверное, совесть была чиста или просто не мучился ею. Пару раз глубоко вздохнув, так что в ушах зазвенело, я закрыл глаза и достаточно быстро погрузился в сон.

Управлять собственным телом меня неплохо научили в своё время.

Подняли нас с первыми лучами солнца. Тут же был отдан приказ выступать, даже завтрак пришлось брать сухим пайком и харчить его прямо в кабине БМА. Благо, в отличие от других моделей, в «Климе Ворошилове» она была достаточно просторна.

Своим ходом мы дошли практически до императорской резиденции. Она была окружена двумя кольцами осады. Обе стороны ощетинились стволами пушек и пулемётов, вокруг были растянуты тенёта колючей проволоки, сотни солдат внимательно всматривались друг в друга, сжимая в руках винтовки.

Мы остановили свои машины по сигналу. Я понимал, что сейчас мой БМА возвышается надо всем и отлично виден из окон императорской резиденции. Скорее всего, именно на это и был главный расчёт. Как бы то ни было, а впечатление «Клим Ворошилов» производил.

— Вы принимаете наши требования?! — раздался усиленный мегафоном голос Мадзаки.

Резиденция хранила молчание. Только в моей кабине прозвучал тот же голос.

— Руднев-сан, — сказал он, — покажите нашему божественному микадо, на что способна ваша боевая машина.

Я поднял руку с авиапушками и дал очередь по ближайшим позициям обороняющихся. В воздух взвилось облако пыли, в котором был отлично различим красный цвет. Это была кровь и ошмётки тел людей, лежащих за мешками с песком. Правую руку для убедительности навёл