'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

была за пределами этого мира, злая реальность вернула ее обратно. В родное, уже ставшее человеческим, тело. Голая, израненная девчонка закашлялась, попыталась встать, опираясь на руки, но они предательски дрожали, а весь пол был так сильно залит влажным и липким, что в него трудно было упереться.

Все-таки поднялась. Огляделась. “Где Говорящий?” Вокруг нее только мертвые мутанты и… Один человек. Живой. Он в страхе вжимался в угол комнаты, глаза его были выпучены от ужаса. “Правильно. Из тех троих, что были передо мной, напали двое. Один так и проторчал все это время в углу. Пусть постоит еще немного. Теперь-то никуда не денется!”

Пересчитала лежащие на полу тела. Семеро. Снова посмотрела на человека. Нет, она не могла ошибиться! Когда они с Говорящим вошли, их столько и было, вместе с тем, побелевшим от страха. Сейчас он стоит в сторонке, а на полу все равно семеро. Она догадывалась – почему. Но не готова была к тому, что ей от этого станет больно.

Она вытащила мутанта в тоннель за передние, когтистые лапы. Села рядом с ним на пол. Тут же подскочил Кирюха, попытался прикрыть ее наготу, но увидел раны и отбросил одежду. Не это главное! Нашел среди вещей аптечку, разорвал зубами упаковку с заживляющей лентой.

– Что ж ты… Как же так… Ведь говорил – не ходи, не надо! Ах, солнце ты мое… Зачем-то еще тварь эту выволокла.

– Это Говорящий. Он мертв.

Она посмотрела на Жилявого и Меткача.

– Там, внутри, человек. Думаю, это его вина.

– В чем? – спросил большелодочник.

– Долго перечислять. Скажем – и в смерти Барсика тоже.

Глава 16

Место, где собрались отряды из разных гнезд, словно кричало о себе: “Мы здесь! Нас много! Идем на Южный базар!”

– Мда… – сухо заметила Властительница. Она знала, что так и будет. Что до ее прихода никто не возьмет на себя ответственность раздавать общие для всех дружин приказы, думать о скрытности и осторожности. Каждый вел себя так, как считал нужным, а все вместе – как шумное стадо.

Отправила людей, чтобы доложили командирам – она пришла, пусть собираются у ее костра. Приказала Прыткому позвать кого-нибудь, кто бывал раньше на базаре, знает, что там и где… Маша опустила голову, зажмурилась на мгновение. С самого утра она чувствовала недомогание, но каждый раз, когда, казалось, нужно лечь на снег, закрытый еловыми ветками, накинуть сверху шубу и погрузиться в безбрежный океан жалости к самой себе, она сжимала зубы и делала то, что считала нужным. “Потом будет время отдохнуть. Но не сейчас. Если дать слабину, упустить какую-то мелочь, то никакого “потом” может и не наступить”.

Выпрямилась, вдохнула холодный, пахнущий сыростью воздух – со вчерашнего дня началась оттепель и с деревьев капало, твердый наст под ногами превращался в хрупкую ледяную корочку.

– Это Хмельной, – послышался голос Прыткого, – он часто ходил на юг по торговым делам.

Маша обернулась, глянула на бородатого мужичка с будто выцветшими, но все еще веселыми глазами.

– И сейчас, что ли, принял?

– Да что ты, Властительница! Такие дела вокруг… Я ж понимаю… Оно ведь… А надо, чтоб…

Отмахнулась, заставив его молчать. Вынула из кармана смарт, активировала, раздраженно дернув краешком рта, когда заметила, что заряда едва ли хватит до конца дня.

– Смотри, – показала экран Хмельному. – Понимаешь?

Видно было, что мужичок впервые смотрит на такую штуковину. Изучал он ее во все широко раскрытые глаза, не мог оторваться.

– Я спрашиваю – понимаешь, что тут нарисовано?

Спохватился, промямлил что-то невнятное. Маша сделала вывод – не понимает.

– Представь, что ты птица, летишь высоко над Южным базаром. Ну?

Он быстро закивал.

– Это дома, тут – видишь линию? – стена, окружающая город. В центре площадь. Соображаешь теперь?

– Да, Пришедшая Властительница.

– Кто в городе охраной заведует? Знаешь?

Хмельной кивнул.

– Дядька хваткий, за чужаками следит, хоть и не препятствует торговым делам.

– Где он живет? Дом его видел на базаре? Показывай!

Бородатый водил пальцем по экрану, из-за чего картинка дергалась.

– Не трогай ручищами-то, – ругнулась Маша.

Указал, наконец, на прямоугольную крышу, при увеличении оказавшуюся плоской площадкой, зажатой между трубами.

– Здесь, должно быть.

– Должно быть или здесь?

– Здесь. Его это дом, точно.

Были у нее к торговцу и другие вопросы, но Прыткий уже подавал знаки, кивая в сторону костра – “собираются”.

– Ладно, позже договорим, – сказала Маша Хмельному. – Далеко не уходи.

Сама закуталась плотнее, словно это могло уберечь ее от зорких глаз чужих командиров, не дать им проникнуть в ее душу и мысли. И все равно, подходя к жаркому огню, чувствовала, как ощупывают ее любопытные взгляды. Не поймешь – то ли готовы эти люди ей подчиняться, то ли таится в них что-то свое, согласное с ней лишь до поры до времени. “Ничего! Поживем, увидим – кого из них можно в прорубь или муравьям, а кто и пригодится на будущее, готов будет мне башмаки целовать”.

Они сидели кругом, положив на снег кто одежду, кто ветки. Для нее же свои успели сготовить стул. Не трон, конечно, но в лесу, среди дикарей, сойдет и это. Маша остановилась, опершись на его спинку – садиться не хотела, ей казалось, что от этого мутить будет сильнее. Краем глаза заметила, как в сторонке топтались сопровождающие, собираясь кучками по два-три человека. Каждый командир со своей охраной пришел, не доверяют они друг другу. Ну и хорошо.

– Зря болтать не станем, – сказала она громко, чтобы слышали все. – Раз собрались, значит согласные на дело. Или, может, кому-то отдельное объяснение требуется?

Все молчали и она удовлетворенно кивнула.

“А ведь знают… По рожам их хитрым вижу, что знают – не имеет взятие базара прямого отношения к выдавливанию нелюдей с севера. Передел влияния, ничего больше. Каждое гнездо в отдельности не рискнуло бы соперничать с южным городом, а вот все вместе – другое дело! Думают, что уничтожив опасного конкурента, со мной и друг с другом потом разберутся. Как-нибудь”.

Но никто и словом не обмолвился о большой политике. Их будто не интересовало ничего, кроме организации штурма – какие отряды с какой стороны пойдут, что будет их целью…

– Брать надо со всех сторон разом! – громче других заявлял молодой и горячий, с разрисованным татуировками лицом.

–