Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович

— Я не хмурюсь, — процедила сквозь зубы Каттими, ставшая и впрямь удивительно похожей на гиенского переростка. — Насторожь плету. Насторожь да отвод глаз. Или ты хочешь, чтобы кто-то унес пику, ружье, мой меч да добрый запас продуктов. Кстати, если я теперь гиенец, отчего не могу взять лук и меч?

— Гиенцы ходят с пиками, — объяснил Кай, — а тебе с такой внешностью и в драной овчине даже пики не положено. Зато никто и ярлыка не спросит, одного опасайся: чтобы какой стражник сильно не пнул. Пошли.

— Утешил, — с обидой пробормотала Каттими Каю вслед.

Ашу жил не в замке, хотя и в хурнайской крепости конечно же имел свой угол. Но не зря о нем ходила слава как о едва ли не лучшем старшине тайной службы Текана. Разве только Данкуй, старшина тайной службы Хилана и самого иши, мог сравниться с ним. Поэтому и дом Ашу стоял у восточных холмов в полутора лигах от замка на перекрестке сразу трех улиц, которые, в свою очередь, делились на переулочки и тупики, где обитали хурнайские купцы, ростовщики, менялы и прочий густо позвякивающий монетами люд. До полудня Ашу всегда был дома, конечно, если не нужно было отправляться на прием к Кинуну, но даже если его и не было, слуги были вышколены безупречно. Проходя под высоким забором, Кай наклонился, поднял выщелкнувший из подгнивших листьев орех, накорябал на нем ножом несколько слов и бросил его через забор. Услышав всплеск, а за забором был устроен крохотный бассейн, Кай направился к рынку. Ашу должен был появиться в условленном месте непременно. Впрочем, как назначали встречи со старшиной проездной башни другие его знакомцы, Кай не знал.

Опасности вроде бы не было. Ветер гонял по ползущим с холма на холм хурнайским мостовым сухие листья, разве только темные тучи клубились над головой, предвещая осенний дождь, ну так чего было ждать от приморского города. Хурнай все-таки не мог сравняться теплой зимой с Туварсой, море, конечно, у его берегов не замерзало, но холодные дожди, а то и снег, случались. Впрочем, для жителей города клана Руки — клана Кессар и предзимний дождь казался великой стужей, отчего и горожан на улицах было не так уж много. Но бедно одетый гиенец с морщинистым лицом вряд ли мог привлечь чье-то внимание, тем более что и самому Каю казалось, что недавним утром он почти приблизился к завешанной ему Сакува способности становиться незаметным для любого взгляда. О Каттими подобного сказать было нельзя. Она волочилась всего в полусотне шагов за Каем и, кажется, привлекала внимание каждого. Вот только ничего, кроме обалдевшего от вида городских улиц переростка-гиенца, этот самый каждый разглядеть был не в состоянии. Сомневаться не приходилось, к прочим талантам девчонки следовало причислить и лицедейство. Хотя когда Кай сжимал ее в объятиях, вроде бы она учащала дыхание и покрывалась испариной не в шутку.

Раздумывая об этом, Кай вернулся уже знакомыми улицами к порту, попетлял по приморским улочкам, но чужого пригляда, кроме как со стороны Каттими, не заметил. В полдень он подошел к харчевне, как и было условлено, заказал большую бутыль терпкого акского, блюдо соленой мелкой рыбки, пару хурнайских лепешек с сыром и дробленым орехом и принялся потягивать вино, смакуя солоноватый вкус белесых волокон. Каттими присела за крайний стол, торжественно достала потертый нищенский кошель, вытряхнула на столешницу несколько медяков — и вскоре уже хлебала горячую похлебку и не менее горячий ягодный отвар. Да, ветерок становился все холоднее, и горячего заказать бы не помешало. Кай уже хотел подозвать служку, как заметил Ашу. Точнее, он заметил фигуру одинокого рыбака, который брел со стороны рынка с пустой корзиной и ничем не отличался от трех десятков таких же рыбаков, что перемежали глотки горячего вина руганью и стуком о доски столов костяшек. Кай узнал Ашу, когда тот был уже в десяти шагах. Впрочем, и старшина проездной башни не сразу узнал охотника. Увидел бутылку на столе, кивнул, сел напротив и, только плеснув вина в свободный кубок, заметил:

— Никак не могу привыкнуть, Кир Харти, к твоей способности менять цвет глаз. Или хочешь, чтобы я тебя по-новому называл? Зеленоглазым охотником? Каем-Весельчаком? Больно редко ты смеешься. Все хотел спросить, как ты меняешь цвет глаз? Мне говорили, что соглядатаи Данкуя делали нечто подобное, лепили к зрачкам чешуйки хапского леща, вырезая в них отверстие, но рыбой от тебя, парень, не пахнет.

— От тебя тоже, Ашу, — усмехнулся Кай. — Корзина, с которой рыбак идет с рынка, должна пахнуть рыбой. Когда-то ты подъезжал к харчевне на коне. Что случилось?

— Это я у тебя должен спрашивать, что случилось, — понизил голос Ашу. — По-моему, четыре месяца назад ты сказал, что уходишь из Хурная надолго?

— Так я проездом, — пожал плечами Кай. — Или проходом. Или проплывом.

— Хорошо, что проездом, — кивнул Ашу. — Тут до тебя есть охотники. Сам урай Хурная снизошел до мирских дел. Велено прикончить девчонку, что ходит с тобою. Так что, если она и в самом деле где-то поблизости, убирался бы ты из Хурная вместе с нею. Тебя я знаю, ты из всякой передряги выпутаешься, а вот девке не поздоровится. Сейчас дозоры к каждой внимание имеют, и если какую разыщут без ярлыка, то пусть она даже и не твоя спутница — ночь в холодной ей обеспечена.

— Так вот? — удивился Кай. — Сейчас, как ты видишь, я один, но, на всякий случай, что за девка нужна Кинуну? Об этом пока только спрашиваю. Может быть, приметы какие есть?

— Тебе лучше знать, — снова налил вина в кубок Ашу. — Но скажу, если у тебя целый выводок на примете. Девка красивая, вроде бы как даже очень красивая, коротко остриженная, с татуировкой на шее, запястьях, лодыжках и талии. Со шрамами между ключиц, словно кто раскаленным прутом в нее тыкал. Говорят также, что ловка в обращении с мечами.

— Интересно, — задумался Кай. — Вот уж не думал, что кого-то может заинтересовать моя девка. Чем она не угодила ураю?

— Да плевал он и на нее, и на тебя, — скривил губы Ашу. — А так-то… Ведьма вроде бы. Ворожея.

— Так ведь нет смотрителя в Хурнае пока? — прищурился Кай. — Кого теперь интересуют ведьмы? Тебе ли не знать, Ашу, что нет никакого колдовства в Текане? Колдуны бывали, а колдовства нет. Если только не исходит оно от Пустоты. Кто передает приказы Кинуну, если нет в Текане верховного правителя, нет иши?

— Ты об этом хотел меня спросить? — холодно осведомился Ашу.

— Нет, — коротко бросил Кай и окинул взглядом трактир.

Ветер хлопал полотняным пологом, рыбаки пили горячее вино, Каттими облизывала плошку из-под супа. Да, недолго осталось стоять навесу. Еще один шторм, ветер, и хозяин вытащит колья и уберется в тесное и душное зимнее помещение.

— Я из Туварсы, — продолжил охотник после короткой паузы. — Там завелась нечисть. Приделывает кто-то горожан. Кто-то с крыльями. Вроде бы какая-то тварь из Пустоты, именуемая Пангариджей. Впрочем, не поручусь. Две тысячи человек обратились в мерзкую пакость. И исчезли. И колдовство там было. Помнишь круги на портовой площади?

— Помню, — глотнул вина Ашу.

— И таких или похожих приделанных от Кеты до Ламена множество, — сказал Кай. — Не той пакости, что мы уничтожали в хурнайских деревнях, а новой. Когда и не скажешь на первый взгляд, что приделанный перед тобой.

— Это все? — спросил Ашу.

— Лихорадка в Аке, — сказал Кай. — Кожа покрывается черными пятнами. В три дня человек умирает. Обычно после нее выживает один из десяти.

— Теперь все? — снова спросил Ашу.

— С Кетой что-то неладное, — вспомнил Кай. — Ламен дымом окутан.

— Теперь-то точно все? — усмехнулся Ашу.

— Пока все, — откинулся назад Кай. — Пока.

— Пагуба, — взъерошил пальцами волосы Ашу. — Всякий может надорваться, но кто-то надорвется, поднимая камень с голову, а кто-то, поднимая камень размером с быка. В этот раз нам выпало по полной. Так вот, бывший зеленоглазый. Слушай, что тебе скажет пока еще старшина проездной башни Хурная. Кеты больше нет. Затряслась земля, и кетский замок обрушился. Рухнула скала. Две реки перегородила. Те, кто выжил, утонули. Слушай дальше, парень. Сакхара больше нет. Осыпалась крепость клана Смерти — клана Хары, будто не из камня была выстроена, а вылеплена из песка. И вода в речке Туварсинке потемнела, словно течет она через зловонное болото. Так что остаток клана Смерти теперь бредет куда-то через холодную степь без воды, без крыши над головой. И вот еще, парень, Намеша в крови и нечисти. Три месяца уж как. Упал с неба черный дождь. Покрыл мутной взвесью все. Задурманил, залепил глаза и страже, и жителям. А когда весь город спал, из тучи, что застыла над городом, вылетели сотни, тысячи пустотных тварей и начали пировать.