Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

заправку купить провиант, и вскоре вернёмся. И — да, я выяснил имена наших преследователей…

Мо Жань молча покачал головой.

— Что? Что такое?..

Чу Ваньнин хмуро уставился на парня, пристёгиваясь. К счастью, несмотря на густой снег машину ещё не успело замести настолько, чтобы выехать с парковки стало невозможно.

— Ничего, — Вэйюй задумчиво бросил взгляд в зеркало, а затем поправил его так, чтобы видеть в нём отражение мужчины — Балетмейстер Чу, ты способен разговорить администратора, продумать план действий до мелочей… я не понимаю, как мне удалось поначалу обмануть тебя. Неужели ты не узнал меня спустя шесть лет?..

Они медленно выехали на дорогу, и, по мере того, как машина набирала скорость, Чу всё ещё молчал.

— Ладно, забудь, — вздохнул Вэйюй, — это уже не имеет значения…

— Я не хотел, чтобы это был ты, — перебил его внезапно Чу Ваньнин, и, поймав растерянный взгляд Мо Жаня в зеркале, тут же прохладно добавил, — и, к тому же, ты прав, разве говорить об этом важнее, чем следить за дорогой?

— Кстати, куда мы едем? Ищем другой отель? — вынужденно сменил тему Мо Жань после несколькосекундной заминки. Они свернули на второстепенную трассу, которая уводила несколько в сторону от первоначального маршрута.

Мысли Мо Жаня тоже помимо его желания сворачивали не туда по мере того, как в голове продолжал крутиться странный ответ Чу.

“Не хотел, чтобы это был я?.. Черт тебя побери, Ваньнин, что ты имеешь в виду?..”

— Я сейчас найду ближайший населённый пункт и включу навигатор, — между тем, ответил Чу Ваньнин на совсем другой вопрос, а затем принялся молча разглядывать карту в телефоне.

Тишину в салоне теперь нарушал лишь шум работающих дворников.

Так прошло минут пятнадцать.

В какой-то момент Мо Жаню даже показалось, что он услышал со стороны пассажирского сидения тихий вздох, подозрительно напоминающий по звучанию “бл*ть”.

Снегопад стал совсем тяжёлым, белые хлопья налипали на лобовое стекло. Они ехали по пустынной дороге, уже давно миновали ещё более пустынную заправку, о которой говорил администратор, свернули — и ни разу им никто не встретился по встречке. Бледные отсветы фар с трудом рассеивали сгустившуюся тьму, упираясь в стену снега.

— Сколько до ближайшего населённого пункта? — поинтересовался Мо Вэйюй.

— Четыре часа пути, — Чу Ваньнин вздохнул. — А с такой скоростью и того больше. Эта трасса объездная, она мало используется. Здесь вокруг ничего нет, сплошной пустырь. Мы можем вернуться, но...

— Мы можем заночевать в машине, — предложил Вэйюй, перебивая. — Свернём через полчаса к небольшому леску и остановимся. Я взял на такой случай плед и спальный мешок. Сложим задние сидения, прогреем салон, и…

— Так можно задохнуться во сне.

— Ваньнин… — Мо Жань покачал головой, — никто не собирается оставлять мотор включенным на ночь. Мы просто прогреем салон, как следует утеплимся, и заночуем. Я так делал не раз…

Чу Ваньнин уставился на парня во все глаза. Казалось, ещё немного, и просверлит в нём дыру своим тяжёлым взглядом.

— В машине мало места, — добавил он последний аргумент, но уже как-то менее уверенно.

— Ерунда. Ты такой стройный, что вообще поместишься в багажник… — возразил Мо Жань, и, заметив, как недобро полыхнул взгляд Чу, вдруг опомнился.

“Твою ж…!”

Он вспомнил, как Чу Ваньнин рассказывал, что в детстве похитители затолкали его именно в багажник. Кто его тянул за язык?..

— Прости.

— …… — Чу Ваньнин мрачно уставился перед собой, как если бы не мог подобрать слов. Затем, прочистив горло, пробормотал, — ...ладно.

Мо Жань кивнул, испытывая невероятное облегчение. На секунду у него даже появилось чувство сродни алкогольному опьянению — не совсем уместное посреди зимней дороги, однако всё ещё приятное.

Он вдруг подумал, что сможет, вероятно, обнять Ваньнина этой ночью во сне — да, это будет вынужденная мера, ведь им обоим нужно сохранить тепло до утра, однако… он бы бессовестно солгал, сказав, что эта “необходимость” не заставляет его испытывать некое извращённое предвкушение.

— В конце концов, это по моей вине мы оба оказались на улице в метель, — тихо проговорил Чу Ваньнин, очевидно, уплывший мысленно в совершенно ином направлении.

Видимо, мужчину грызли сомнения, стоила ли ещё неизвестно к чему ведущая попытка оторваться от преследователей того, чтобы рисковать им обоим обморожением и удушьем.

— Я, правда, уже ночевал в машине зимой, — Мо Жань на секунду отвлёкся от дороги, ободряюще улыбаясь Чу, — тем более, места хватит для нас двоих. Ещё полчаса — и остановимся, не переживай так.

Он не знал, что ещё сказать чтобы убрать выражение скепсиса с лица балетмейстера, а потому снова решил молчать. Очевидно, Ваньнин был из тех людей, которые берут на себя ответственность за малейшие неувязки, и переубедить его будет сложно.

“Берёт на себя ответственность… бл*ть…”

В голове Мо Жаня подобно вспышке внезапно промелькнула чудовищная мысль: что, если всё это время балетмейстер Чу считал, что именно он в ответе за всё?

В конце концов, именно так Чу Ваньнин поступал на работе: нёс на себе ответственность за труппу и успех их постановок, что иногда означало отсутствие выходных, сбитый режим сна и ненормированный рабочий график. Вэйюй наблюдал всё это в течение года, и ему так и не удалось убедить Чу, что жить можно как-то иначе, оставляя работу в буквальном смысле на работе, когда приходишь домой. Когда мужчина заявил об уходе в отпуск на неопределённое время, всё это настолько не вязалось с Ваньнином, что в голове Мо Жаня буквально сразу сработал сигнал тревоги. Он тут же понял, что что-то не так.

Чу Ваньнин отличался гипертрофированным чувством ответственности, которое распространялось не только на него самого, но и на всё его окружение.

Вероятно, он мог считать, что в ответе за Мо Вэйюя.

Он думал, что несёт ответственность за человека, которому ещё в детстве диагностировали диссоциальное расстройство личности.

Бл*ть.

Это… многое объясняло.

И злило — потому что именно по этой причине Чу Ваньнин, видимо, так спокойно отнёсся к тому, что натворил Мо Жань, когда другой человек бы уже вовлёк в происходящее полицию.

“Так по-учительски — брать ответственность за своего ученика на себя,” — горькой отравой просочилась в его разум иная мысль.

А за нею последовала иная. Ещё более страшная.

Чу Ваньнин… считал ли он, что в случившемся с ним в Жуфэн также виноват он? Что до