Измените свое мышление и воспользуйтесь результатми. Новейшие субмодальные вмешательства НЛП - Андреас Конира

Когда мы спросили “Как это там, наверху, выглядит? Когда ты смотришь на него, ты знаешь, что он в безопасности?”, Рон сказал: “Да, это выглядит хорошо и безопасно, и ещё много чего другого”.

Потом мы помогли Рону в выполнении взмаха — от близкого плоского ключевого образа лица другого человека, который отодвигался вдаль, становясь трехмерным, к желаемому Я-образу, который вначале был далеким и плоским, и, приближаясь, становился трехмерным. Рон сообщил позднее, что и вообще в жизни у него появилось гораздо больше пространства, он реже чувствовал себя пойманным или стиснутым.

Внутренний опыт Рона согласуется с нашим знанием о том, что делает возможным проявление насилия, как в больших масштабах, так и в семьях. Когда страна готовится к войне, карикатуристы изображают врага как бы не вполне человеком. Враги становятся плоскими карикатурными персонажами или монстрами. Когда мы смотрим на других людей, как на трехмёрных полноценных человеческих существ, таких же как мы сами, нам гораздо труднее прибегать к насилию.

6. Мэри пришла ко мне (Коннира), чтобы похудеть. Она сказала, что пробовала много всякого, но не могла похудеть. Она была убеждена, что причина была гормональной, поскольку ничто другое не сработало, но хотела попробовать НЛП.

Когда я спросила её, не переедает ли она, она сказала, что так не думает. Я спросила, нет ли каких-либо особых видов пищи, к которым она бы испытывала навязчивое влечение. Она сказала, что, по её мнению, нет, но, может быть, она съедает слишком много пончиков. Я не получала сильной словесной или несловесной реакции, но продолжала собирать информацию и проделала взрыв навязчивости, а затем взмах.

На следующей неделе я говорила с Мэри по телефону. Она сказала: “После того сеанса в течение четырех дней я была совсем другим человеком. Я без всяких усилий потеряла восемь фунтов и чувствовала себя совсем по-другому, а потом всё развалилось”. Я спросила её, есть ли у неё хоть какое-то представление, что заставило всё развалиться. Она сказала, что не знает, поэтому мы назначили новую встречу, чтобы выяснить, что следует делать дальше.

На следующем сеансе я снова спросила:

- Как вы думаете, что произошло такого, что заставило развалиться ваши новые возможности?

- Я не знаю

- Ну, попробуйте угадать

- Мне пришлось бы всё выдумать. Непохоже, чтобы в моей жизни произошло какое-то изменение, заставившее всё это развалиться

- Великолепно, приступайте и выдумывайте

- Я полагаю, это могло быть то, что у нас всегда происходит с сыном; а может быть и вот что: я недавно сомневалась, делаю ли я что-нибудь стоящее в своей жизни. Кроме того, ситуация в семье сейчас очень неопределенная, потому что мы не уверены, действительно ли мы переедем в Австралию. Я полагаю, это может быть как-то связано.

Она упомянула и ещё об одном дополнительном стрессоре, о котором я уже не помню. Судя по тому, что она рассказала, материала здесь было достаточно для нескольких лет традиционной терапии.

Я начала с вопроса о том, что она подразумевала под “тем, что у них всегда происходит с сыном”. В ответ она рассказала длинную историю о том, как у неё есть сын от первого мужа, которому был поставлен диагноз “маниакально-депрессивный психоз” и который в течение многих лет периодически попадает в психиатрические клиники. Она чувствовала большую ответственность за его существование — она была виновата в том, что принесла в мир маниакально-депрессивного сына. Она была убеждена, что маниакально-депрессивный психоз является наследственным, а её бывший муж был маниакально-депрессивным, поэтому она теперь думала, что не должна была иметь от него ребенка. Этот сын время от времени звонил ей по телефону и угрожал самоубийством. По сути дела она говорила: “Я виновата в том, что эта проблема существует, и с этим ничего нельзя поделать”.

Когда она описывала свои проблемы, самая сильная несловесная реакция у неё была, когда она говорила о своем сыне, поэтому я решила поработать с этим. Когда он звонил ей, во время разговора она представляла себе его лицо. Как только она представляла себе его лицо, она впадала в безресурсное состояние, поэтому я решила использовать этот стимул, чтобы помочь ей построить взмах. Я попросила её: “Позвольте возникнуть образу той вас, которая способна конструктивно справиться с этой ситуацией — той Мэри, для которой это не является проблемой”.

Мэри сказала: “О'кей, я её вижу”, но по её виду нельзя было сказать, чтобы то, что она видела, вызывало у неё большой энтузиазм. По её несловесной реакции мне было ясно, что образ, который она видит, не будет обладать достаточными ресурсами, чтобы справиться с описанной ею ситуацией. Я стала перечислять дополнительные ресурсы, которые она, возможно, захотела бы добавить: “Я хочу, чтобы вы подумали некоторое время о том, каких дополнительных ресурсов вы могли бы захотеть для той Мэри, чтобы в результате вы увидели кого-то ещё более привлекательного для вас. Я не уверена, какие ресурсы она найдет особенно ценными, но вы можете подумать: не могла бы принести ей пользу способность прощать себя за прошлые ошибки — способность оставлять прошлое позади себя — замечать, что ей не нравится в её прошлом поведении, и учиться на этом. Ей не обязательно барахтаться в прошлом. Она может идти вперед и использовать свои прошлые ошибки как ресурсы для того, чтобы во всё в большей и большей степени быть тем человеком, каким она хочет быть”. Это вызвало у Мэри положительную реакцию, поэтому я помогла ей добавить такой ресурс.

“И может быть, эта Мэри — человек с большим количеством выборов, как ей вести себя со своим сыном. Вы можете почувствовать это, даже не зная конкретно, какие это выборы. Может быть, эта такая Мэри, которая может позволить своему сыну больше полагаться на свои собственные ресурсы, и не чувствовать себя виноватой, когда он угрожает ей самоубийством. Ей не обязательно чувствовать себя виноватой, потому что это пошло бы ему только во вред.

“И я знаю, что у вас есть теперь молодая дочь и муж, с которым вы счастливы. Возможно, эта конструктивная вы знает, как быть для вашей собственной дочери образцом отношения к своим ошибкам. Ваша дочь тоже будет совершать ошибки, и она смотрит на вас, чтобы увидеть, как реагировать на эти ошибки. Хотите ли вы, чтобы она всю жизнь страдала из-за ошибки, которую совершила в прошлом? Возможно, эта Мэри может показать своей дочери лучший способ справляться с ошибками —прощать себя, но не забывать ошибки, а учиться на них”. На это Мэри отреагировала ещё лучше. Теперь она сияла, глядя на образ себя с новыми выборами, поэтому я приступила к взмаху.

Несколько месяцев спустя Мэри сообщила мне, что на этот раз изменение сохранилось. Она легко сбросила вес и была очень довольна своей новой жизнью.

 Глава 4. Сдвиг важности критериев

Иногда критерии — такие, как “необходимость быть правильным”, “ублажение окружающих”, “власть” и т. п. — приобретают излишнюю значимость; или же другие критерии, типа “забота о здоровье”, “учет потребностей окружающих” значимы недостаточно. Субмодальности можно использовать для быстрого изменения важности чего-либо для вас.

Для некоторых людей личные удовольствия или развлечения важны настолько, что им так никогда и не удается многого достичь. Для других настолько важен успех, что они никогда не находят времени расслабиться и получить удовольствие от жизни. Слова типа “удовольствие” и “успех” указывают на критерии — стандарты для оценки, которые могут быть применены в самых разных ситуациях. Многие различные занятия могут доставить “удовольствие”, и ещё многие могут принести вам “успех”. Некоторые занятия даже могут дать вам и то и другое. Критерии — это то, для чего вы что-то делаете. Это номинализации[20] — такие, как “учеба”, “полезность”, “красота” и т. п. — которые могут быть использованы для оценки результатов в самых разных контекстах. Критерии дают нам полезный способ организовывать нашу жизнь с помощью генерализаций.

Бывает так, что критерий чересчур или недостаточно важен. Часто критерии вроде “быть правым”, “нравиться другим” или “власть” приобретают в жизни человека такую значимость, что он становится неуравновешенным и испытывает личные затруднения или постоянное недовольстве окружающих.

Сдвиг Критериев является мощной техникой, позволяющей изменить значимость критерия. Когда вы работаете с верованиями, весьма часто вы изменяете ограничивающее верование на его противоположность. Человек говорит: “Я полагаю, что не смогу научиться”, а вы переключаете это на “Я полагаю, что смогу научиться” — дискретный сдвиг. Однако, имея дело с критериями человека, вы очень редко захотите полностью изменить их на противоположные. Полная противоположность обычно не нужна и не желательна. Вместо этого вы регулируете относительную важность критериев, делая их более или менее важными. Вы делаете “быть правым” менее важным критерием или “получать удовольствие” более важным — аналоговый сдвиг. Это позволяет вам тонко настроить основу поведения, поскольку все мы ведем себя так, чтобы реализовать критерии, которые считаем важными.