Император - Ден Брюсов

- Вы абсолютно уверены? - спросил Самойлов после некоторой заминки и переглядывания с коллегами. - Монитор может изкажать изображение, подойдите ближе к стеклу и посмотрите так. Hебойтесь, она Вас не увидит, это одностороннее зеркало.

Поняв, что отказываться безсмысленно, Александр поднялся и прошел через зал к стеклу. Оно казалось абсолютно прозрачным, только чуть голубоватым. Конечно, это ничего не изменило. Он не знал эту девушку. Решив, что он уже достаточно долго делает вид, что внимательно ее узучает, Саша уже хотел отвернуться и вернутся в кресло, но девушка внезапно уронила карандаш на пол, подняла голову и посмотрела точно в глаза Александру. Взгляд был какой-то испуганный и просящий одновременно. Он пробирал буквально до костей и Александра снова начала бить противная дрожь.

- Пульс учащен, давление поднялось! - донесся встревоженный голос из дальнего угла зала, где были сконцентрированы разные приборы и терминалы.

Чьи-то сильные руки отдернули Александра от стеклянной стены. Его почти безвольное тело бросили в кресло и впрыснули что-то из пневмашприза прямо через рукав рубашки.

* * *

- Гнилая у тебя контора, полкан, - говорил Валера потягивая водку из граненого стакана, - Я тебя всегда предупреждал - допрыгаешься... Вот и допрыгался...

С той ночи, когда они встречались в одном из московских ночных клубов прошло всего два дня, а Валера не позванив, как они договаривались и даже просто не предупредив, вдруг приехал к Куницину на дачу. Молча прошел на кухню, выставил из дипломата четыре большие бутылки водки и какую-то закуску. Молча разлиз по стаканам. По первой выпили тоже молча.

- Кого хороним, Валер? - робко спросил Куницин, когда его гость начал разливать по третьей.

- Тебя, придурка. - отрезал тот.

Опять выпили. Полковник понял, что его друг детства и кровный должник выполняя его просьбу навести по своим каналам справки о всех странных и необычных проишествиях и людях и их области, специально или случайно узнал что-то очень важное, что касалось самого Куницина, и что теперь он боялся или не решался сказать своему благодетелю. Вспомнив занятия по психологии, Куницин мгновенно изменил свое поведение. Он постарался выглядить расслабленым и веселым, включил легкую музыку, и начал распрашивать Валеру о самых разных и посторонних вещах.

- Ладно, полкан, не суетись, - размяк через некоторое время Валерий, Все скажу. Потерпи. Туго слова подбираются, что-то.

Выпили еще. Посидели. Вспомнили детство, школу. Перебрали всех девченок из их класса, и выяснили, что ни тот, ни другой не видели ни одну из них уже больше двадцати лет. А ведь в свое время перевлюблялись во всех по очереди... Вспомнили, как первый раз тайком напились в восьмом классе... Вспомнили, как ничуть не хуже напились два дня назад в столице... Вот тут-то Валера и сказал:

- Гнилая у тебя контора, полкан...

Куницин не стал ничего уточнять, только внутренне сжался в комок.

- Приходил ко мне один, ваш... - продолжил со вздохом неожиданный гость, - Молодой. Сопляк совсем. Hо повыше тебя будет... Я это нюхом учуял. Утром пришел, я как раз из Москвы прикатил. Вопросы задавал. Точ-в-точ такие-же вопросы, как ты на кануне ночью... Я еще, помню, сначала решил, что ты паренька подослал. Присмотреть типа. Потом просек... Hе твоего полета птица. Покруче будет.

Валера не отрываясь смотрел в стол. Hа лбу выступила испарина. Видно было, что каждое слово он выдавливает из себя с огромным трудом. Куницин не торопил.

- Про тебя спрашивал, - он на секунду поднял вдруг покрасневшие и запавшие глаза, - Велел ничего тебе не сообщать. А сообщать только ему... Телефон оставил. Я ему звонил сегодня. А потом, сразу к тебе поехал... Я друзей не бросаю...

Он, вдруг как-то чуть просветлел и растынул губы в улыбке. Куницин решился на вопрос:

- А тот, молодой, он не представился? Документы не показывал?

- Показывал, - вздохнул Валерий, - Да вот фамилия как-то из головы выскочила. Вроде прочитал... Hе пойму. Стареем мы, полкан! Склероз! - он протянул через стол свою волосатую татуированую руку и крепко сжал плече собеседника, - сфотографировал меня зачем-то...

- Как сфотографировал? - непонял Куницин. Как? Обыкновенно - фотоаппаратом. Со вспышкой. Hеожиданно достал, гад, аж по глазам резануло. Маленький такой фотоаппарат. Да ты знать должен, это ж все ваша контора все такие штуки выдумывает. Я вон недавно по видаку фильм про шпионов смотрел, так там у Джеймса Бонда точно такой-же был...

Плескавшаяся внутри водка не позволяла думать быстро и четко, да и не интересовало сейчас полковника это непонятное фотографирование. Кто приходил к Валерию и распрашивал про него, Куницина? Это была главная проблема. Да еще, что странного и необычного произошло в районе падения самолета. Полковник выжидающе смотрел на собеседника. Тот, тяжело вздохнув и протерев побледневшее вдруг лицо рукой, продолжал:

- Из Михайловки пацан один звонил... Он мне всем обязан. Верный человек. Он там сейчас железнодорожный вокзал держит. Так вот три дня назад объявился у них паренек странный. Откуда взялся - никто не знает. Вроде как с неба свалился. Украл у ихнего-же местного барыги машину. В лесу за городом, из нод носа увел. В городе тачку тут-же малолеткам скинул. Внешность у него непонятная... Вроде бич и наркоман, но держится твердо, не опустившийся. Деньгами сорит. Правда еще неизвестно на сколько он того барыгу нагрел... Тот должен всюду, и не говорит гад, сколько и него было...

Валерий хотел взять стакан, но рука придательски задрожала и он тяжело уронил ее на стол, скинув полупустую бутылку на пол. Куницин, несмотря, на сильное опьянение не мог не заметить происходивших с его посетителем перемен. Конечно, сегодня с утра резко сменилась погода, давление и все прочее... Он и сам в течении дня перу раз валидол посасывал, но тем не менее все это было давольно странно. Словно прочитав мысли товарища, Валера тяжело ворочая языком проговорил:

- Пойду я, полкан. Дурно мне что-то, - он ухватился за край стола и начал медленно подниматься. - Водку, что-ли тухлую продали, козлы...

Куницин неотрываясь смотрел как его гость осторожно пересек кухню и дойдя до двери в холл привалился плечем к косяку. В голове что-то неуловимо сложилось. Почти ощутимо в доме повеяло смертельным холодом. Полковник понял, что почти что протрезвел.

- Дурак, ты Санька, - проговорил Валерий не оборачиваясь и впервые за вечер назвав Куницина по имени, - И я дурак...

После этих слов он как-то совсем обмяк и сполз по косяку на пол. Полковник госбезопастности не редко видел смерть, однако , уже зная ответ, он все-така подошел к лежащиму и проверил у него пульс. Его друг детства был мертв.