Два героя - Э. Гранстрем

– Да ты нам заплатишь наше жалованье, что ли? – спросил кто-то насмешливо.

В голове Маркены, как молния блеснула мысль.

– Да! – воскликнул он, – я укажу вам золотые руды, которые превзойдут все ваши ожидания!

– Слушайте, слушайте! Он нашел золотые руды! – раздалось со всех сторон, и множество солдат собралось вокруг Маркены.

– Покажи образцы золота!

– Не верьте ему на слово!

– Он приверженец генуэзца.

– Пусть покажет золото!

Так кричали все в один голос, и толпа любопытных все росла.

Явился и Ролдан, старший судья колоний и предводитель мятежников. Перед ним расступились, и он подошел к Маркене.

– Что тебе надо от нас? – мрачно спросил он.

– Помощи несчастному испанцу, – ответил Маркена.

– Одному из приверженцев адмирала? – переспросил Ролдан. – Напрасно ты не обратишься в Изабеллу или в Сан-Доминго! Хороши бы мы были, если бы стали спасать вас от опасности, чтобы потом вы же помогали генуэзцу притеснять нас! Нет, этого я не сделаю!

– Ролдан! – сказал спокойно Маркена, – в помощи нуждается твой друг Кастанеда!

– Кастанеда! – воскликнул Ролдан. – О, это другое дело! Но скажи мне, неужели ты, действительно, нашел золотую руду?

Вместо ответа Маркена вынул из кармана мешочек, тот самый который некогда Кастанеда нашел в его сундуке, и молча подал Ролдану.

Тот раскрыл его, долго смотрел на золото, затем взял золотой самородок, поднял его кверху и воскликнул:

– Кастильцы, мы получим неуплаченное нам жалованье! Кастанеда и Маркена заплатят нам его! Последуем за храбрым!

Кусок золота переходил из рук в руки. Восторг рос. Письмо адмирала было забыто.

Несколько часов спустя стройная колонна уже выступала в путь, и в Чибао остался только маленький гарнизон.

Маркена сделался героем дня; он должен был ехать рядом с Ролданом, которые теперь с участием осведомлялся о судьбе Кастанеды.

Солдаты Ролдана расположились по-домашнему в «Золотой долине».

Золотые руды были богаты; кроме открытой Кастанедой, были найдены и другие. Теперь никто не думал уже о возвращении на родину и о кораблях, предложенных Колумбом для переезда в Испанию.

На одном из зеленых лужков, на склоне долины, в наскоро сколоченной хижине, Маркена с Арой ухаживали за несчастным Кастанедой, все еще не совсем пришедшим в сознание.

Ара осталась у Маркены, она боялась возвратиться к своему племени. Там знали уже, что она участвовала в спасении Кастанеды, и ей никогда не простили бы этого предательства. Она была удручена этим и как-то однажды, когда Маркена хотел ее утешить, печально сказала ему:

– Мои дни сочтены, для меня нет более счастья на земле. Месть не дремлет, меня скоро поразит отравленное копье мстителя.

Маркена успокаивал ее, но в душе разделял ее опасения. Он взял с нее обещание не отходить от лагеря испанцев и обещал взять ее с собой в Сан-Доминго, где она будет в полной безопасности. Все это, однако, мало утешало ее.

Маркена рассказал ей о Боге христиан, но она не понимала, почему другие белые не делают добра, как им велит Бог? «Нет, твой Бог не их Бог!» – говорила она ему.

Спустя две недели после ужасных происшествий в ущелье, Кастанеда в первый раз пришел в себя. Когда взгляд его остановился на Маркене, он вздрогнул и с выражением страха и ужаса сказал:

– Кто ты? Разве Маркена не умер?

Маркена старался успокоить его.

С этих пор состояние Кастанеды стало быстро улучшаться, он стал вспоминать о происшествиях в ложбине, но скоро совсем перестал говорить о них.

– Когда я буду здоров, – сказал он как-то Маркене, – я уеду с Эспаньолы и поступлю в монастырь Ла-Рабида. Бог даст, отец Хуан примет меня.

Наконец наступил давно желанный для Маркены день, когда можно было отправиться в Чибао и затем в Сан-Доминго. Шесть индейцев-носильщиков унесли Кастанеду из Золотой долины, еще недавно составлявшей цель всех его стремлений. Он не имел при себе ни одного золотого зернышка и не ощущал ни малейшего желания иметь его. Маркена и Ара шли рядом с носилками.

– Вам не нужно конвоя, – сказал им Ролдан при прощании, – ведь с индейцами заключен мир.

Золотопромышленники устроили прекрасную дорогу через первобытный лес, но маленький караван продвигался медленно, потому что приходилось очень осторожно нести носилки.

– У нас много времени! – говорил Маркена.

Но Ара качала головой и говорила:

– Нет, нам нужно спешить, пока не выйдем из леса. Эти тропинки опасны, и где-нибудь в ущелье нас ждет засада.

– Индейцы живут с нами в мире, – говорил ей Маркена. Но она шла рядом с ним и зорко вглядывалась направо и налево в лесную чащу. Очевидно, она помнила, что «индейская месть не дремлет». Но вот лес кончался, а в саванне уже нечего было опасаться засады.

Вдруг Ара с диким криком бросилась в сторону, а мимо нее прожужжало копье, к счастью, вонзившееся в дерево. Маркена схватился за меч, но врага не было видно, и только в одном месте чуть-чуть колыхнулись ветви куста.

Когда караван вступил в саванну, Маркена задумался над участью Ары. Он предчувствовал, что его мечты о новой колонии близ Сан-Доминго не сбудутся, и что ему придется воротится на родину. Что же тогда будет с Арой?

Он подошел к ней и стал говорить о своей родине. Индеанка слушала его с поникшей головой, затем взглянув на него, спросила дрожащим голосом:

– Ты хочешь вернуться в страну белых людей?

– Может быть, Ара!

– А меня ты хочешь оставить здесь?

– Это от тебя зависит, – сказал он медленно. – Подумай, ведь этот остров – твоя родина. Там, за морем, тебе будет все чуждо.

Она не ответила ему, но из ее глаз полились слезы.

Пробираясь вдоль морского берега, караван Маркены приблизился к Сан-Доминго. С небольшого пригорка путники наши вдруг увидели большое поселение с церковью и с несколькими каменными домами, а у берега стояли шесть горделивых кораблей. Увидев кругом города обработанные поля и плантации сахарного тростника, Маркена подумал, что нравственная обязанность его содействовать процветанию этой колонии, а не бежать малодушно в Испанию. С уст Кастанеды вырвалось только одно восклицание: «Слава Богу! Тут есть корабли! Я могу вернуться в Испанию!»

Ара была поражена и подавлена. Правда, Маркена рассказывал ей о городах Испании, но она представляла их себе в виде больших индейских деревень с большими хижинами. И вдруг перед ней невиданные здания и чудовищные, исполинские лодки, каких индеанка не могла себе представить.

По мере того, как путники подходили к городу, очарование Маркены уступало более горьким чувствам. И здесь, среди этого большого населения, не было мира и справедливости. В стороне от дороги Маркена увидел семь виселиц, на которых качались семь трупов испанцев!

«Вот до чего дошло, думал он; адмирал должен прибегать к таким многочисленным казням».

Ара подошла к нему и спросила:

– Что значат эти висящие тела испанцев? Разве христиане так хоронят своих покойников?

Эти невинные слова мучительно отозвались в душе Маркены.

Но вот и город. Он встретил наших путников ласково. Они пришли с золотых приисков, и гостиница у гавани приняла их с почестями.

– О, вы будете жить в веселье, у вас есть золото! – говорили им.

В первом городе Нового Света уже царило в малом размере то же самое, что в старых городах Европы. Благодаря неслыханно высоким ценам, существовавшим в Сан-Доминго, у Маркены через две недели исчезли не только ничтожные остатки золотого песка, но и руда, которую он хотел показать Колумбу.

– Гм, я думал, что вы были прилежнее в рудниках, – говорил трактирщик и предложил продать Ару.

Маркена с негодованием отверг это предложение, но должен был с больным Кастанедой перейти за город в одну из пустых индейских хижин, в которых ютились нищие города Сан-Доминго.

Все эти разочарования были началом больших бедствий. Маркена ждал адмирала, совершавшего тогда свое третье плавание с целью новых открытий и дошедшего на этот раз до материка Америки у устьев реки Ориноко. На него он возлагал свои надежды. Но судьба готовила такие события, которым Маркена не поверил бы, если бы сам не стал их очевидцем.

Как-то раз в гавани раздался пушечный выстрел, и по городу разнеслась весть: «Флот из Испании»! Два корабля остановились на рейде.

Прибыл королевский судья Франциско де-Бобадилла с чрезвычайными полномочиями от короля.

С прибытием его Колумб терял всю власть на открытом им острове. Всем состоявшим на королевской службе было немедленно выдано неуплаченное жалованье. Разработка золотых рудников, составлявших до того времени семейную монополию вице-короля, объявлялась свободной, и сбор в казну с добытого золота уменьшился до одиннадцатой части. Эти меры привлекли народ на сторону Бобадиллы, и ликованию не было конца. И скоро город Сан-Доминго увидел вице-короля Колумба, только что вернувшегося из своего путешествия, в цепях.