История династии Сфорца - Леси Коллинсон-Морлей

Тем временем Филельфо вознамерился обессмертить славное имя герцога в своей латинской поэме «Сфорциада», в которой прославлялись деяния Сфорца со времени смерти его тестя до завоевания им Милана, — совершенно бездарное произведение, только восемь книг из которого увидели свет. О его художественной ценности можно судить по тому приему, который использует Филельфо, чтобы сделать комплимент Бьянке Марии за ее героическое поведение во время обороны Кремоны: преисполненное восхищением Солнце обращается к Юпитеру с просьбой на один день взять на себя управление его колесницей, чтобы самому тем временем насладиться любовью герцогини, приняв облик Сфорца; но Юпитер отказывается, хотя, возможно, он и сочувствует намерению Солнца.

В 1453 году Папа Мартин V с большим уважением и щедростью принял Филельфо в Риме. Еще большее расположение к нему проявил Альфонсо Арагонский. Он произвел Филельфо в рыцари, предоставив ему право иметь собственное войско, и увенчал его лавровым венком как поэта. Но по возвращении в Милан его ожидало, возможно, еще более замечательное свидетельство его почетного положения. Константинополь пал, и, как ему стало известно, его теща с двумя сестрами его первой жены оказались в рабстве у завоевателя. Франческо Сфорца высказал ему свои соболезнования и отправил в Константинополь двух молодых людей с письмом от Филельфо и написанной им одой Мухаммеду II, после чего тот отдал приказ об освобождении его родственниц.

Филельфо был привязан к Сфорца и очень сожалел о его смерти. Именно он произнес похоронную речь в его честь. Можно вообразить его чувства, когда Галеаццо Мария понизил ему жалованье и даже то выплачивал редко. В одном из писем Филельфо сравнивает трех герцогов. Филиппо Мария Висконти соперничал с самыми прославленными государями своим могуществом, щедростью и всевозможными добродетелями; но все же Дечембрио, его великолепный биограф и секретарь, полагает, что тот был не слишком щедр к людям науки, очевидно, имея в виду свое собственное вознаграждение. Таковы гуманисты Ренессанса. Франческо Сфорца, продолжает Филельфо, оставил его в бедности, ибо никто не заботится о том, в чем сам ничего не смыслит. Этот герцог имел много достоинств, но не испытывал большой любви к ученым занятиям. Но, согласно Банделло («Новелла», 6) — который, по всей видимости, принадлежал к младшему поколению гуманистов, — хотя Сфорца, с юных лет приучавшийся своим отцом к оружию, и не был ученым, он все же всегда любил образованных людей независимо от того, какой наукой они занимались, и предоставлял им солидное жалованье. Галеаццо Мария обращался с Филельфо, по его мнению, столь же скверно, как и с другими учеными, против которых Галеаццо объявил войну. Грегорио Лето справедливо замечает, что похвалы Филельфо, равно как и его обвинения, ничего не стоят, поскольку они соразмерны полученным им подаркам.

В итоге Филельфо попытался снова начать свою карьеру у Сикста IV в Риме, где ему была предоставлена хорошо оплачиваемая должность. Но при непомерных расходах папства получить свои деньги было очень непросто, и он издал вполне оправданную сатиру на папского казначея. Он уже давно примирился с Медичи, которого некогда советовал Филиппо Мария уничтожить; в самом деле, он удивительно хорошо отзывался о Лоренцо Великолепном[25], и в 1481 году ему предложили стать профессором греческого языка во Флоренции. Несмотря на свои восемьдесят три года, он охотно согласился, но скончался спустя всего месяц после приезда в город.

Дечембрио сейчас вспоминают только за его бесценное жизнеописание Сфорца, однако в свое время он был известным гуманистом, хорошо владевшим греческим языком, знание которого в кватроченто само по себе было достаточным основанием, чтобы считать выдающимся любого человека. Согласно надписи на его могиле в церкви Св. Амвросия, он написал 127 книг. С удовольствием заметим также, что, вернувшись в Милан после падения республики, он с восторгом обнаружил свой дом и библиотеку в полной сохранности.

Глава V

Последние годы Франческо Сфорца

Сфорца был причастен к убийству Якопо Пиччинино — трагедии, вызвавшей в то время великие волнения. После поражения анжуйцев этот кондотьер поступил на службу к королю Ферранте Неаполитанскому, который щедро платил ему и обеспечил его значительными владениями с административным центром в городе Сульмона. Якопо Пиччинино собственными глазами видел, насколько безжалостно Ферранте убирал со своего пути всякого, кто представлял для него хоть малейшую опасность, не придавая совершенно никакого значения клятвам, обещаниям и прежним заслугам, и он понимал, что есть немного людей, которых король имеет больше причин опасаться, чем сам Пиччинино, имевший славное имя, большое войско, множество друзей и поклонников и обширные владения в королевстве. Кроме того, король едва ли позабыл тот ущерб, который нанес ему Пиччинино, поддерживая Анжуйскую династию. Поэтому Якопо попросил Сфорца принять его к себе на службу и отдать ему в жены свою дочь Друзиану. Сфорца давно обещал это сделать, но, поскольку они обычно воевали на противоположных сторонах, этот брак был прежде невозможен.

Друзиана, дочь Коломбины из Акквапенденте, была одним из самых любимых внебрачных детей Сфорца. Ей, как и всем остальным членам ее семьи, Папа Римский даровал законный статус. Воспитывала ее Бьянка Мария, которая тоже была очень к ней привязана. К этому времени она достигла зрелого по тем временам возраста двадцати семи лет. Других побочных дочерей герцога, как правило, отсылали в женские монастыри, где они могли бы молиться за спасение души их отца и остальных членов семьи.

Сфорца согласился. В любом случае Якопо Пиччинино был завидным женихом, а его поддержка могла бы оказаться полезной, поскольку он был виднейшим кондотьером в Италии. Таким образом, в 1464 году Якопо, не придав значения различным предостережениям и предсказаниям, отправился на север. В Милане его ждал великолепный прием, хотя приближенные его тестя были не слишком рады услышать восторженные возгласы в его честь и старый клич «Браччо! Браччо!». Романтический ореол и блеск клана Браччо неотразимо воздействовали на толпу. Свадьба прошла тихо из-за смерти Козимо Медичи, к которому Франческо всегда испытывал искреннюю симпатию. Приданое Друзианы составило 90 000 дукатов.

В следующем, 1465 году Пиччинино охватило страстное желание вернуться в Неаполь, чтобы еще раз посетить свои земли и своих подданных. Ферранте обещал встретить его с распростертыми объятиями. В конце концов Якопо решился исполнить свое намерение и с тяжелым сердцем отправился в путь. Бьянка Мария организовала для Друзианы в Павии великолепную охоту перед ее отъездом. Затем последовали празднества по случаю свадьбы Ипполиты Сфорца, ее старшей дочери, с Альфонсо, герцогом Калабрии. Тринадцатилетний брат невесты, дон Федериго, должен был сопровождать ее в Неаполь. Танцы, турниры и охоты в Павии растянулись на целую неделю. Франческо лично принимал участие во всех увеселениях. Затем невеста также отправилась в Неаполь.

Пиччинино отправил свою жену в Сульмону, а сам поехал в Неаполь. «Король выехал навстречу графу Якопо con tanto trionfo (с полным триумфом) и сопровождал его до Неаполя, где оставил на целых двадцать семь дней, с каждым днем оказывая ему все большие почести, и не спешил поднимать на него руку до тех пор, пока его сын с невестой Ипполитой не окажутся в безопасном месте. Узнав, что они остановились во Флоренции, чтобы отпраздновать день Св. Иоанна, король Ферранте в тот же день арестовал графа Якопо, и сделал он это следующим образом. В день Св. Иоанна, между 20 и 21 часом, он сказал ему: "Граф Якопо, я показал тебе весь Неаполь и все мои владения; теперь я покажу тебе свою сокровищницу". Но граф просил отпустить его и позволить ему уехать, и просил об этом много раз, но тот удерживал его своими разговорами, ожидая, как уже было сказано, своего сына с невестой. Затем он привел названного графа Якопо в замок, где оставил его одного в зале, сказав: "Я скоро вернусь". Когда он вышел, появился отряд вооруженных каталонцев, которые схватили графа Якопо, говоря ему: "Мужайся, граф Якопо, ты пленник короля". И с этими словами они повели его в тюрьму, его и некоторых из его свиты». Пиччинино был убит не сразу. Впоследствии Ферранте объявил, что его смерть произошла из-за несчастного случая. Вместе с ним погибли его сын и несколько слуг, которые могли оказаться нежелательными свидетелями. Этот поступок вполне соответствует тому, что мы знаем об ужасающей жестокости Ферранте. Он открыто хвастался тем, что ему нравится держать у себя мумии умерщвленных им врагов.

Известие об аресте Пиччинино чрезвычайно взволновало Сфорца, поскольку он предоставил эскорт из миланцев, возглавляемый столь известной личностью, как Пьетро Пустерла. Сфорца сразу же написал своему послу, приказывая тому приложить все усилия для освобождения его зятя, и отправил своего сына, Тристано, высказать Ферранте протест. Он пришел в ужас, узнав об убийстве, хотя едва ли мог быть удивлен случившимся. В те циничные времена сразу же возникло подозрение в его причастности к этому преступлению. Папа Павел II открыто заявил в Консистории об участии Сфорца в убийстве, спокойно добавив, что это деяние может поспособствовать миру в Италии. Даже Корио был уверен в том, что Сфорца планировал убийство Пиччинино, поскольку Пиччинино, с его популярностью и авторитетом, представлял бы серьезную угрозу для его детей после смерти герцога.