Ветер времени - Чэд Оливер

Они выпили по нескольку рюмок, но ни один из них не почувствовал даже легкого опьянения.

Корабль по-прежнему плыл в испещренном звездами океане пространства. А впереди висело желтое пылающее солнце. Огненные протуберанцы вырывались с его поверхности и ливнем обрушивались на фотосферу.

Корабль был крохотной частицей, затерявшейся в необъятности вселенной. Он был пылинкой — и даже еще меньше. И все же даже здесь он не казался ничтожным. Пусть вспышки атомных двигателей были лишь мигающей точкой света на фоне огненной солнечной топки, зато корабль нес в себе жизнь, надежду и страх. Безмолвный вызов, который он бросал окружавшей его мертвой бездне, был смешон, однако по-своему этот вызов затмевал великолепие звезд.

Проходили часы за часами.

Корабль приближался к третьей планете. Огибая ее солнце, он уже пересек ее орбиту. Со стороны никак нельзя было сказать, что корабль терпит бедствий: он плыл по-прежнему изящно и безмятежно, словно каноэ в тихих водах.

Но внутри корабля дело обстояло по-иному.

На экранах висела третья планета — огромный сине-зеленый шар, заслонявший звезды. Его опоясывали белые облака, удивительно схожие с пенистыми гребнями волн в бурном море. Полюса поблескивали — очевидно, это были шапки льда, и довольно большие.

Корабль с визгом вошел в атмосферу, и в рубке воцарился ужасающий хаос звуков: двигатели испускали душераздирающий вой, вычислительные машины дробно трещали, даже металлический остов корабля протестующе стонал.

— Четыре мили, — сообщил капитан. — Пересечем экватор и сделаем круг через полюса.

Дерриок держался за спинку кресла, привинченного к полу. Его лицо раскраснелось и от этого в ярком белом свете казалось зловещим.

— Начинайте съемку. Эти карты нам пригодятся.

Сейехи ничего не ответил — он совсем припал к своим машинам. От тряски обычно ловкие пальцы вычислителя стали неуклюжими.

Под ними мелькала планета — мозаика из континентов, облаков и морей. Капитан глядел на пульт управления и, вдруг обнаружив, что затаил дыхание, презрительно усмехнулся.

— Готово! — сказал Сейехи через некоторое время, показавшееся остальным нескончаемо долгим.

Корабль дернулся, завибрировал и словно начал проваливаться. Свет потускнел, замигал, затем снова вспыхнул еще ярче прежнего.

— Сейчас с этим возиться некогда! — капитан старался говорить спокойно, хотя ему приходилось кричать во весь голос, чтобы его услышали.

— Можем мы спуститься пониже и осмотреть планету вблизи? — спросил Дерриок.

— Не знаю. Ваше мнение, Хафидж?

Астронавигатор пожал худыми плечами.

— Попробуем. Но мы отчаянно рискуем, Уайк.

Дерриок попытался просмотреть ленты вычислительных устройств, но из этого ничего не вышло.

— Если есть хоть какой-нибудь шанс, надо рискнуть! Пусть это трудно, но нам будет еще труднее, если придется ходить пешком по этой проклятой планете, выясняя, где что.

— Если мы вообще сможем ходить после посадки, — заметил Хафидж.

— Если мы вообще сядем, — добавил Сейехи.

Капитан принял решение.

— Попробуем. Хафидж, идите так, чтобы я мог пересчитать снежинки на вершинах и разглядеть рыбу в море! Прижмитесь, насколько возможно!

Неожиданно Хафидж улыбнулся.

— Держитесь, — сказал он.

Корабль с ревом устремился вниз, пронзая верхний слой облаков, и от их прикосновения зашипел раскаленный металл обшивки. Потом, распластавшись над землей, оставляя за собой реку огня, корабль промчался по холодному синеватому небу.

На безумной скорости он огибал планету, мелькая над морями, островами, льдами и огромными зелено-бурыми равнинами. Из яркого полудня он нырнул в полночь, а затем снова очутился в золотистом сиянии утреннего солнца.

Неожиданно корабль словно споткнулся на лету и задрожал. Рев двигателей перешел в отрывистое рявканье. Корабль вибрировал и раскачивался из стороны в сторону, так что трудно было справиться с головокружением.

— Все! — закричал капитан. — Застегнуть ремни!

С грохотом, от которого заколебались горы, корабль, проделавший такой длинный путь, встал вертикально и выбросил вниз гейзер пламени — туда, где ему предстояло совершить свою последнюю посадку. Туда, где лежал зеленый мир, третий по отношению к своему солнцу.

На Землю.

9

Корабль шел на посадку, сотрясая тишину. Болотистая равнина, покрытая густой травой, щетиной кустов и удивительно яркими цветами, исчезла в палящем облаке дыма и пара.

Корабль спускался быстро, слишком быстро. Тормозные дюзы работали бешено, но вразнобой. Язык всесжигающего пламени под хвостом корабля становился все короче и короче, точно складывающаяся подзорная труба. Шум был невероятный, невообразимый — сокрушительный, подавляющий грохот бил по равнине, как чудовищный каменный кулак.

На какое-то мгновение корабль повис в нескольких футах от земли, а затем, дернувшись, с чавкающим звуком врезался хвостом в мягкую землю. Секунду-две он сохранял равновесие, а потом качнулся и рухнул на бок. Раздался приглушенный взрыв, сверкнуло ослепительно белое пламя. Тогда из бортов корабля начали во все стороны хлестать струи жидкости, достигая в длину ста метров.

Пламя с шипением погасло.

Корабль замер — разбитый, искалеченный, он умирал вдали от знакомых звезд.

На равнину вернулась тишина. С голубого утреннего неба лился теплый желтый солнечный свет, лаская красные, синие, золотые головки цветов в гуще травы. Вокруг воцарился тревожный покой — безмолвие, не нарушаемое ни птичьими голосами, ни фырканьем животных.

Корабль лежал на земле и внутри него властвовала тьма. После воя и рева двигателей тишина казалась осязаемой, холодной и жуткой.

В рубке послышались звуки. Царапанье, хриплое тяжелое дыхание человека, поднимающегося на ноги. Монотонные стоны, исторгаемые непрерывной болью. Стук капель, падающих на искореженный металл перегородки.

И вдруг — свет. Узкий белый луч, пляшущий в темноте, — дрожащий луч в чьей-то трясущейся руке. И тихий, сдавленный голос:

— Где вы? Кто ранен? — голос капитана.

Неясная фигура с трудом поднялась с пола.

— Это я, Хафидж, — сказал астронавигатор. — Кажется, я не ранен.

Луч осветил темную фигуру, скорчившуюся в углу. Она не двигалась, не дышала. Капитан направился туда, отбрасывая с дороги обломки механизмов, и осторожно перевернул тело. Он осветил лицо и быстро отвел фонарь в сторону.

— Это Сейехи, — сказал он. — Для него все кончено.

А стоны все не смолкали — жалобные звуки, вырывающиеся из груди человека, потерявшего сознание. Пятно света легло на распростертое у дверей тело. К нему первым подбежал Хафидж.