Все оттенки роз - Шейла Олсен

Воспоминания оживают во мне прежде, чем я успеваю задушить их; я вспоминаю, как голос Тэйта лился мне в ухо, как он напевал эту песню, шептал слова, а мы кружились под бескрайним небесным сводом, усыпанным звездами.

«Мои сны похожи на кошмар.Мне снятся твои прикосновения…»

Я ударяю ладонью по регулятору громкости, одним движением вырубая звук. Быстро сворачиваю направо на следующем перекрестке, уезжая прочь от дома, от рассудительной, разумной девочки, которая сегодня должна готовиться к экзаменам, дорабатывать заявление на поступление в Стэнфорд, с опережением читать заданную литературу. Вместо этого я выбираю ту дорогу, по которой мы с Тэйтом ехали тем вечером, когда он вез меня среди холмов, а огни города кружились и танцевали за тонированными стеклами машины.

Я с легкостью повторяю тот же маршрут, словно мои руки его помнят. Вхожу в крутые повороты, преодолеваю подъемы, пока передо мной не появляются те самые ворота. Но у меня нет специальной кнопки. Я опускаю стекло и смотрю на крошечный мигающий огонек сигнализации.

– Кто это? – Из динамиков внезапно раздается голос Хэнка, и от неожиданности я подпрыгиваю на месте.

– Эм… это я. Шарлотта. – Понятия не имею, зачем Хэнку меня впускать. Это была глупая идея.

Но после непродолжительной паузы Хэнк удивляет меня:

– Проезжай.

У меня трясутся руки, пальцы нервно барабанят по рулю. Ворота открываются, и вот я делаю круг по подъездной дорожке перед домом Тэйта. Припарковавшись, набираю воздуха в грудь и поднимаюсь по ступеням к двери. Она распахивается, и я вижу массивную тень Хэнка, заполняющую почти весь дверной проем.

– Да, Шарлотта? – произносит он, с удивленным видом глядя на мою полуразвалившуюся машину.

– Мне нужно увидеть Тэйта. – Мой голос звучит твердо.

– Он тебя ожидает?

Я подаюсь в сторону, заглядываю через Хэнка в дом. В камине мерцает слабый огонь, но в полумраке гостиной никого не видно.

– Он здесь? – спрашиваю я.

Хэнк выходит вперед, дверь за ним закрывается.

– Я не должен сообщать тебе это. – Он бросает взгляд на дом, потом снова на меня. – Но, по правде сказать, Тэйт уже пару недель как сам не свой.

И с этими словами Хэнк широко распахивает дверь и отходит в сторону, пропуская меня в дом.

Я недоуменно смотрю на него, потрясенная этим его поступком, а потом делаю несколько робких шагов в глубь коридора. Я слышу, как Хэнк удаляется, закрыв за собой дверь.

Я одна, в доме Тэйта.

И вдруг из темноты дома передо мной внезапно возникает Тэйт. При виде его у меня перехватывает дыхание. Он в одних джинсах, его голая грудь поблескивает в мерцающем свете пламени, а загорелая кожа кажется еще смуглее.

Мне хочется закричать ему в лицо, что он мерзавец, что у него не было права поступать со мной так. Я хочу, чтобы ему стало стыдно за то, что он сделал, хотя какая-то часть меня предательски надеется, что есть какое-то объяснение, какая-то причина словам, которые он произнес тем вечером. Но прежде чем мои мысли успевают оформиться в предложения, Тэйт спрашивает:

– Что ты здесь делаешь?

– Я… – Меня всю трясет. Я приехала сюда без какого-либо плана. Он смотрит на меня прищурившись, словно пытается разглядеть в приглушенном свете. Словно причина моего визита может быть написана на моем лице.

Но я задаю вопрос, который должна задать:

– Почему ты выгнал меня тем вечером?

Тэйт отворачивается к камину, в котором танцуют и искрятся языки пламени.

– Все из-за того, что меня никто раньше не целовал? Я все-таки оказалась слишком невинна и скучна для тебя? – напираю я. Мне невыносим звук собственного голоса, но я должна понять, почему он снова меня унизил. – Мне просто нужно, чтобы ты сказал это.

– Нет, – произносит он, оглянувшись на меня через плечо.

– Тогда что? – говорю я, подходя на шаг ближе. – Почему ты оттолкнул меня после всех усилий, которые приложил для того, чтобы меня сюда притащить?

– Я тебе не подхожу, – отвечает он так, будто это все объясняет.

С моих губ слетает усмешка – жесткая ледяная усмешка.

– Прости, что? По всей вероятности, ты так не считал три недели назад, когда не давал мне проходу. – Я подхожу еще ближе, все явственнее ощущая жар от камина.

Я хочу понять.

– Просто в конечном итоге я причиню тебе боль.

– Что это вообще значит? – восклицаю я. Мой голос набирает силу, но у Тэйта такой вид, словно он погрузился в воспоминания и оказался мыслями где-то далеко, в каком-то известном лишь ему одному месте. – Ты считаешь меня слабой? Из-за того, что я никогда не целовалась? На самом деле намного труднее не делать этого, я тебе…

– Нет, – обрывает меня он. В его глазах внезапно отражается усталость.

– Я не слабая. И могу сама принимать решения о том, что мне подходит, а что нет, – говорю я. Я удивлена убежденностью, которая звучит в моем голосе. По правде сказать, я точно не знаю, чего хочу. Я приехала сюда, чтобы устроить ему разнос? Или сказать, что он совершает ошибку? Я сама уже ничего не понимаю.

Тэйт качает головой, это движение почти неуловимо.

– Тебе лучше просто уйти.

– Ты сам все это затеял, ты присылал мне розы, приходил ко мне на работу, ты скупил все до последнего цветы в магазине. Я не просила тебя делать все это. Но теперь… теперь я здесь. И просто хочу… – Но я не могу закончить фразу.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он.

– Я… – Я качаю головой. – Не знаю.

– А я думаю, что знаешь.

Тэйт смотрит на меня, чуть приоткрыв рот, будто читает мои мысли, которые ведут в моей голове бой с переменным успехом, путаясь и сталкиваясь друг с другом.

– Я не хотел причинить тебе боль, – говорит он. – Этого я точно не хотел.

– Тогда чего хочешь ты? – спрашиваю я, пожалев об этих словах, как только они слетают с моего языка. Я больше не могу доверять собственным мыслям, собственному голосу. Я говорю то, что в обычной жизни никогда бы не произнесла вслух – о чем никогда бы не подумала, если уж на то пошло.

– Шарлотта… – Тэйт делает шаг ко мне, но очень несмело, словно боится, что я рвану к двери и убегу отсюда без оглядки. Но я стою как вкопанная. Мысли – безрассудные и логичные – ведут в моей голове бой с переменным успехом, слова путаются и сталкиваются друг с другом. – Прости за тот вечер, – говорит он, сдвинув брови так, словно ему правда жаль, словно ему больно вспоминать о случившемся. – Прости за то, как я поступил. Все это было слишком неожиданно. Я не думал, что стану первым, кто тебя поцелует. Кроме того, есть вещи, которых ты обо мне не знаешь. – Тэйт делает глубокий вдох, а потом снова переключает внимание на меня. – Но мне тебя не хватало. – Его рот сжимается в ровную линию. – Я не могу перестать о тебе думать. И я не знаю почему… но я уже давно не испытывал такого. А потом ты появляешься здесь, и все, что мне хочется сделать, – это снова поцеловать тебя, попросить тебя не уходить. Но я знаю, что не стоит.