Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

— Савельев? Ты то, какого лешего тут забыл? Давай иди отсюда!

Артём мотнул головой и загородил грудью свою служанку, встав боевую стойку. Впрочем, такой жест лишь рассмешил их.

— Что, Тёмка, бабёнка приглянулась? Тебе ещё рано о таких вещах думать. Девка явно и нас старше, а уж ты, в сравнении с ней карапуз, у которого молоко на губах не обсохло.

— Она моя! — рявкнул Артём, но без подробных пояснений, данная фраза звучала нелепо и вызвала очередной приступ смеха.

— Ты такой забавный. — давясь от хохота произнёс один из них — Спермотоксикоз так сильно бьёт в голову, что напрочь отбивает инстинкт самосохранения? Ну уж нет. Сначала, мы с ней повеселимся, а потом делай с ней, что хочешь.

— Он итак делает, что хочет. — подала голос Маша.

— Дырке слова не дава… — слова застряли у старшеклассника в горле, когда девушка расстегнула высокий воротник рубашки оголила шею, вокруг которой была наколота татуировка имитирующая ошейник. Дресс-код наложницы.

Поведение троицы изменилось. Вожделенный азарт сменился лёгким разочарованием.

— Блин, почему ты сразу не сказала, что уже являешься чей-то собственностью?

— Так вы не давали мне сказать, — оправдывалась Маша — Прилипли и решили, что вам всё можно.

— Вот давай без вот этого. — отмахнулся один из них — Тёмка, ты конечно извини, что мы на твою вещь позарились, но не позволяй простой девке читать нам морали.

— Идите отсюда. — холодно сказал Артём, чувствуя, как слабеет. Испуг и гнев вызвали вспышку адреналина, который при завершении конфликта покинул тело, что вызвало общую вялость.

— Да-да. — ребята пошли прочь, поникнув и перешёптываясь.

— Вы были бесподобны, молодой господин. — сказала Маша, когда они ушли.

— Мне казалось, что я выгляжу жалко.

— Вам казалось и тем троим, но не мне. И я это говорю не потому что вы мой хозяин. Нужно не дюжее благородство, чтобы вступится за служанку, как будто она твоя полноправная невеста или родная сестра. А также смелость. Любой дурак будет храбрится, имея мышцы, но лезть на рожон, зная, что у тебя нет ни шанса, многого стоит.

Артём покраснел и смущённо отвёл взгляд, но Маша прикоснулась к его подбородку и повернула лицом к себе.

— Молодой хозяин, я вам не леди, чтобы так смущаться. Вас не должно волновать моё мнение.

— Знаю. Но не могу ничего с собой поделать. — сказал Артём и решил сменить тему — Лучше скажи: зачем ты пришла?

— Меня прислал ваш отец. — ответила Маша и вручила ему маленькую флешку — Вы забыли дома.

— Тут мои конспекты! — обрадовался Артём — Спасибо.

Обрадованный, он нежно поцеловал её в нос. Щёки служанки залились румянцем. Девушка кокетливо погрозила пальцем.

— Учитесь хорошо, молодой хозяин, иначе господин Савельев заберёт меня у вас.

Когда Маша покинула гимназию, то ещё какое-то время стояла у порога и серией глубоких вдохов попыталась унять учащённое сердцебиение. В мыслях, она отметила иронию жизни. Когда Савельев купил её, как игрушку для своего сына, то Маша восприняла это, как возможность вырваться из нищеты. А увидев мальчишку, она и вовсе облизнулась, как львица на кусок мяса. Наивный, слабохарактерный тюфак. Такого она быстро заставит плясать под свою дудку, пускай формально, всю жизнь будет его собственностью, без права возвысится даже на уровень наложницы, не говоря уже о статусе жены. Но чем больше она проводила с ним времени, тем более сильную привязанность чувствовала. Считается, что женщин привлекают сильные и твёрдые мужчины. Но этих альфа-самцов, Маша натерпелась за свою короткую жизнь.

— Ты дурак, Серёжа! Эгоистичный дурак! — не сдержавшись, вскричал отец, ударив кулаком по столу.

Сергей молчал, терпеливо выслушивая в свой адрес потоки брани. Он знал, что реакция на новость будет именно такой и морально готовился.

— Ты хоть представляешь, как сильно ты подставляешь свою семью? Ты единственная, будущая опора нашей семьи!

— Извини, что разочаровал. — ответил сын и получил от отца кулаком по лицу. В первый раз в жизни.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не смей ёрничать! — угрожающим тоном прорычал глава семейства — Мы только начали пробиваться в люди. После того, что случилось с твоей мамой,… неужели тебе настолько плевать на свою семью? Тебе нечего делать в армии.

— Это не тебе решать. — огрызнулся Сергей.

— Именно мне! — сказал отец и многозначительно ткнул пальцем себе в грудь — Кто тебя породил? А? А?! Так что даже не смей тут права качать. Не заслужил.

Сергей почувствовал, как его скулы за пульсировали от с трудом скрываемого гнева. Злость — защитная реакция, не дающая совести и рассудку прорваться на верх.

— Я уже записался добровольцем, хочешь ты того или нет. Удержать ты меня не сможешь.

— Серьёзно? — отец встал со стула и угрожающей засучил рукава — Давай проверим. Если потребуется, то я изобью тебя до полусмерти. Сломаю каждую кость в твоём сраном теле, но не отпущу тебя в армию.

На этом разговор закончился. Сергей знал своего отца, тот за словом в карман не полезет. Если он грозится пересчитать тебе все косточки, то жди беды. Молодой Драгунов решил подождать, чтобы ночью улизнуть.

Остаток дня прошёл в сильном напряжении для всей семьи Драгуновых. Отец с сыном больше не разговаривали, но Сергею удалось подслушать обмен претензиями у родителей.

— Говорил я тебе: не пестуй у Серёжи любовь к книгам. — с укором говорил Драгунов-старший своей жене, думая, что сын не слышит — Молодёжь начитается всякой ерунды, засоряет себе голову и ищет на жопы приключения.

— Коленька, ты сам себя слышишь? Какая связь между армией и книгами?

— Самая прямая. — ответил муж — Я, может быть, и пропадаю на работе сутками, но это не значит, что меня не интересует, чем мой сын занимается. Влюбился он, в девку, которой не ровня. Её заботливый папаша, сразу дал понять, что не для него ягодку растил, а война у чёрта на куличках, видите ли, единственный способ нищему парню получить престиж и высокий статус. Это ж, как должна шишка дымится, чтобы ради бабы бросать семью и идти на смерть?

— Похоже, что шишка не дымилась, а полыхала красным пламенем. — иронично произнёс Сергей, сидя напротив надгробий собственных родителей.

На плитах, под именами были выгравированы слова: «Мы любим тебя Серёжа и прощаем. Встретимся на Той стороне».

Сергей наконец-то понял насколько гнусный поступок совершил, бросив родителей, ради глупой авантюры. Осознание и раскаяние спровоцировали такую душевную боль, что простреленное насквозь плечо стало ощущаться, как лёгкий зуд.

Мама и папа. Они ведь думали, что он полёг вместе со всей военной экспедицией, а Сергей, по возвращении даже не вспомнил о них. По сути, вся эта история со Светой и армией была лишь поводом уйти. Сергея с детства злило, что родители решали его судьбу, относясь, как к своей собственности. Забрали из школы, когда мама лишилась рук. Сергей тогда едва научился читать. Но отец решил, что нечего его сыну протирать штаны за партой, пусть идёт работать или, хотя бы за мамой ухаживает. Итак, мол, денег нет. Сергей тогда возненавидел отца, а потом и собственную мать. Проклинал за то, что лишили его будущего ради своего комфорта. За то, что родили его в нищете, как придаток. Встретив Свету Сергей впервые ощутил себя свободным, хотя их любовь была обречённой с самого начала. А армию и вовсе счёл, помимо прочего, отличной возможностью сбежать по дальше от больной матери и отца, для которого слово «семья» было лишь манипуляцией с целью контролировать сына.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сегодня, спустя десять лет, Сергей плачет над их могилами. Они были правы. Отец был прав. Сергей действительно в школе без толку протирал штаны. Не мог папа лишить его будущего — его итак не было. Как нет и сейчас. Чудом выжил и вернулся, а уже снова в бегах и под прицелом. Сергей вспомнил момент, когда он решил подсмотреть разборки казаков с гопниками и сравнил с тем, когда он ради Светы столкнулся лбами с её отцом. У него талант усложнять себе жизнь.