Сомниум - Юлия Шульц

— Тодд, она утонула? — не выдержал я и бросился к озеру. Ступив в воду, я услышал шипение и почувствовал сильную боль. Крутой кипяток! Я, вскрикнув, выскочил на берег. От моих ступней поднимался пар.

На озеро набежала лунная дорожка. Я поднял голову и увидел пузатую луну. Вдруг она подмигнула мне откуда ни возьмись появившимся кошачьим глазом — и раздвоилась. Две луны, ударившись друг о друга, разошлись в разные стороны черного небосвода. По воздуху пронеслось что-то быстрое. Я не смог разглядеть, что это было, заметив только пышный красный хвост.

Я неподвижно стоял на берегу, глядя на свои обожженные ноги. Сверху доносились смешки. Я поднял голову. На небе суетились уже три луны. Они резвились, перебегая с места на место. Вдруг одна из них сорвалась и, громко булькнув, ушла под воду. На этом месте из озера вырвался синий свет и холодным пламенем быстро распространился по всему водоему.

Там, где пламя потухало, проявлялась сухая земля. В считанные секунды вся поверхность выжженного озера вспенилась желтым песком. В центре продолжал догорать огонек. Когда и он потух, на его месте осталась маленькая лужица, а рядом с ней сидело несколько человек в лохмотьях. Они о чем-то разговаривали…

Я прислушался, но их речь была мне непонятна. Пытаясь разобрать слова, я подошел к людям поближе, мне очень захотелось, чтобы они пригласили меня к себе. Вдруг в самые уши что-то гаркнуло со всей силы. Ворона. Вокруг меня кружилась стая птиц. Они оглушительно каркали, и я, закрыв уши руками, опустился на землю. Птицы не замолкали, мне становилось больно от этого шума, и я корчился, лежа на берегу. Одна из птиц вдруг превратилась в Хакли…

— Эрон, надень маску, ты теряешь рассудок, — донесся до меня голос Тодда, и я почувствовал, как его руки надевают на меня респиратор.

Проклятый шум тут же исчез. Ученый смотрел на меня со снисходительной улыбкой.

— Куда делись люди? — удивился я, оглядываясь по сторонам. Озеро снова было на прежнем месте.

— Какие люди, Эрон? На Спеспереннис нет людей…

— Только что тут были люди в лохмотьях, а до этого девушка… она бросилась в озеро… а потом оно горело, — сбивчиво начал я.

— Успокойся, Эрон. Во всем виновата пыльца леграна. Это те пурпурные растения в роще. Спеспериннис поражен ядовитым сорняком. Если бы не он, мы могли бы заселить планету людьми. Но, к сожалению, пыльца этого растения неблагоприятно на нас влияет.

— И как же она влияет?

— Ты только что это проверил на себе. Пыльца леграна оказывает сильнейшее галлюциногенное действие на человека, что делает невозможным существование цивилизации в данных условиях. По подсчетам Системы, действие леграна наступает уже в первые секунды контакта с воздухом, но человек этого не осознает. Фантазии постепенно вплетаются в окружающий пейзаж таким образом, что невозможно отличить галлюцинацию от действительности. Сейчас ведутся исследования, цель которых заключается в том, чтобы выяснить, не нарушит ли терраформирование жизненно важный баланс.

— Вы планируете истребить растение?

— Такой исход рассматривается, — задумчиво ответил Тодд.

Я встал и посмотрел на горизонт. Небо над заревом начинало темнеть, и на нем распространялся ярко-синий свет в виде овального пятна. Это световое пятно увеличивалось в размерах и, медленно опускаясь вниз, принимало форму дуги.

— Как долго я находился без маски?

— С тех пор, как я тебя нашел, прошло тридцать три минуты. Это неопасно. Согласно Системе, критическим сроком являются двадцать четыре часа контакта с зараженным воздухом. В этом случае человек бесповоротно теряет рассудок и свою самоидентификацию. Считается, что выжить в данном состоянии не представляется возможным…

Серебристо-синий аэромобиль, постепенно замедляя скорость, скользил по поверхности крыши, объединявшей двадцать зданий Северного Комплекса Генетических Исследований. Все подразделения объединял длинный навес, служивший взлетно-посадочной полосой. Эта площадка была создана с целью наглядной демонстрации различных модификаций аэро, чтобы исследовать человеческое восприятие красоты их полета. Здесь ученые умы ломали головы над вопросом, какие визуальные эффекты производят наибольшую стимуляцию центров удовольствия в головном мозге.

Вот крылатая машина совсем остановилась и расправила свои закрылки. На хвосте заработал небольшой пропеллер. Через несколько секунд аэромобиль молнией устремился вперед, набрав большую скорость. Наконец он оторвался от поверхности и взмыл в воздух, планируя в нескольких метрах над зданиями офисов. Я проводил его взглядом…

Наши аэро могут взлетать на любой манер: вот как сейчас, будто древний самолет, и с места прямо вверх, и хаотично планируя в атмосфере, подчиняясь движению воздушных потоков. Но только здесь принимаются решения, как именно они полетят.

— Эрон Уолкер, добро пожаловать!

Я вздрогнул от неожиданности — поблизости никого не было.

— Я Джим триста двенадцать. Я провожу вас в юнит Виолы Хэйз.

Только теперь я увидел небольшую шарообразную камеру размером с яблоко в паре метров от себя.

— Что ж, привет, Джим.

— Сейчас я сниму данные сетчатки. Это простая формальность для разрешения доступа в зону ограничения. Данные автоматически будут переданы стене-валидатору. Приготовьтесь не моргать. Вы готовы?

— Валяй.

— Процедура завершена, следуйте вперед.

Я шел, а камера бесшумно двигалась впереди, сохраняя дистанцию примерно в один метр. И вот я снова в компании этой назойливой мухи.

— Скажи, приятель, ты будешь с нами в кабинете?

— Да, Джим будет находиться с вами в течение всего сеанса, а потом проводит вас обратно, — ответила камера.

— А ты не мог бы подождать меня за дверью? Дело в том, что у нас с доктором будет очень личный разговор, — начал я дразнить робота.

— Нет, Джим не может.

Мне стало интересно, какими функциями программисты наделили эту камеру, и я решил испытать ее. Наверняка она может не только снимать и разговаривать.

— Извини, друг, я передумал. Раз ты не сможешь оставить нас, я, пожалуй, пойду, — резко повернувшись в обратную сторону, я побежал к центральному выходу.

— Объект уходит, — услышал я голос Джима у себя за спиной и тут же увидел его снова перед своим лицом. Я остановился.

— А ты молодец! Какая же у тебя скорость?

— Я могу достигать ста метров в секунду, — сказал он и добавил: — Включить режим безопасности, уровень два.

Вокруг меня в воздухе начало что-то проявляться. Я понял, что это капсула безопасности. Придется заплатить за свою глупую шутку. В эту же секунду я оказался в прозрачной оболочке над землей.

— Джимми, а ты коварный робот.

— Я всего лишь обеспечиваю безопасность.

— Как же я теперь буду двигаться?

— Никак! Капсула сама доставит вас к доктору.

И капсула медленно поплыла вперед, следуя за Джимом.

— А ты не промах! Поразительно, куда бы я ни пошел, везде меня ждет тюрьма. Сейчас она очень тесная и неудобная, — сказал я важно плывущей впереди меня камере.

Капсула несла меня по длинному темному коридору. Мне было не видно, где он начинается и заканчивается. Справа и слева находились прозрачные окна, позволяющие увидеть, что находится за ними.

— Нам точно сюда? — спросил я, ворочаясь в капсуле и заглядывая в пустые окна.

— Да, прямо по коридору, затем два этажа на лифте и направо.

— Что ж, вези меня.

Вдруг что-то проявилось в темноте. Мне показалось или я увидел впереди фигуру кролика? Да, это точно кролик! Рядом с ним стояла маленькая девочка, ее рыжие волосы отливали медью. Она закричала, и эхо разнеслось на весь коридор:

— Розовый кролик! — и в это же мгновение кролик поменял цвет.

— Леопардовый кот! — модификация кота с шерстью, как у леопарда, тоже не впечатлила ее.

— Бешеный астронавт! — и фигурка человека в скафандре пришлась ей не по душе.

— Волосатая гусеница! — закричала девочка и, увидев то, во что превратился астронавт, залилась слезами.

— Свернуть! — злобно скомандовала она пухлыми губками, и гусеница приняла форму розовой сумки.

Моя капсула подъехала как раз к тому месту, где только что сидел кролик, и я увидел красные от злости глаза девочки.

— Эй, это уже слишком, — она замахнулась и ударила кулаком по моей капсуле. Скорее всего, приняла меня за новую не понравившуюся ей вещь.

— Выбери фильтр, — услышал я женский голос впереди.

— Пусть это будет «Амаро», — ответил мужской.

— Мы уже выбирали его в прошлый раз.

— Тогда «Лоу-Фай».

— Он слишком контрастный, моя грудь невыигрышно смотрится.

— А если «Райс», как тебе?

— А что, очень возбуждает.