Плачущий король - Мара Полынь

Четвёртый промолчал. Даже хорошо, что он не помнил этой части своей жизни. Одного болевого синдрома, который вызывал ролдарин, было достаточно, чтобы умереть. Но странно, что лекари гильдии не определили яд, при том что Третий опознал его по простому описанию в книге Лекарей плюс тому, что у Четвёртого отшибло после него память. Хотя, с другой стороны, если они видели только часть симптомов — кто бы мог предположить, что непримечательному незнакомцу вкатили вещество, запрещённое ещё при прошлом Императоре?

— А кто из Эруидатте живёт в Критмизе?

— Его Сиятельный Перст, младший корень рода, Лиелимати. Но не припомню, чтобы он увлекался интригами. — Они уже стремительно неслись в общую лесную больницу. — Он больше по любовной линии промышляет и библиотеку эротической литературы собирает. Да и в иерархии наследования замыкает чуть ли не седьмой десяток.

Но Четвёртый уже не слышал, что говорит Третий. Перед глазами явственно встала библиотека. Запах старых книг, добротный диван и небольшой чайный столик рядом с ним. «Она проснулась и выглянула в окно. Сад встретил её росой, сияющей в лучах солнца…» — всплыли откуда-то из глубин памяти строки.

— Я вспомнил, — едва слышно прошептал Четвёртый.

— Что?

— Я вспомнил, что было перед тем, как я упал, — уже увереннее произнёс Четвёртый.

В этот момент они подъехали к древу учётных записей общей лесной больницы — аналога гильдийского архива — и завернули на служебную стоянку. Если они собирались продолжать поиски следов Четвёртого — это была следующая обязательная остановка, ведь бригада врачей отвезла его именно сюда.

— Меня нанимал Лиелимати. Съездить к Ведьме и забрать свёрток.

— И? — Казалось, Третий от нетерпения сейчас начнёт подпрыгивать прямо в экипаже. К счастью, никто не ехал им навстречу, иначе столкновения было бы не избежать.

— И всё. Я приехал, забрал, отвёз. Вышел, и уже за пределом ветвей меня накрыло, — Четвёртый запнулся. — Она меня поцеловала. Когда отдавала свёрток. Но ролдарином же нельзя отравить через поцелуй? Иначе она ведь тоже отравилась бы.

— Кто она? — опешил Третий.

— Ведьма. Когда я приехал к ней, она меня поцеловала.

— Ничего не понимаю, — вздохнул Третий, передавая мальчику-конюху вожжи.

Дежурный доктор быстро поднял записи о больных, поступавших в тот день. Корочка с золотым листом творила настоящие чудеса.

— Да, вот этот парень, которого вы ищете, — ткнул он в какую-то строчку в увесистом томе. — Поступил в тяжёлом состоянии в три часа после обеда. Без документов. Был определён в палату усиленной терапии.

— Мы бы хотели поговорить с ним, — произнёс Третий. — Не подскажете, где мы можем его найти?

— Секунду, — доктор поставил один том на полку и достал другой, из соседнего шкафа. Полистал, что-то разыскивая и время от времени водя пальцем по страницам. — К сожалению, вынужден сообщить вам, что он умер.

— Умер? — почти не удивился Четвёртый.

— Вот запись, — доктор ткнул в очередную неразборчивую строку. — Поскольку личность его не была установлена и никто из родственников и друзей не объявился, его передали в общий лесной морг, — он что-то черкнул на листочке и протянул Третьему. — Вот точные дата, время и смена, а также номер, под которым проходило тело, если это может вам помочь.

— Благодарю.

Больше им здесь было делать нечего.

Лиестаней какое-то время молчал. Четвёртый уже даже начал сомневаться, слушал ли он их вообще или был увлечён какими-то своими важными государственными мыслями, как вдруг глава Тайной службы поднял взгляд от столешницы и посмотрел Стражу в глаза:

— Ещё что-нибудь ты вспомнил?

— Нет.

Босс еле заметно вздохнул и опять опустил взгляд.

Стражу нравилось, что к главе нужно было обращаться без каких-либо титулов и уважительных приставок. «В целях безопасности», как гласило официальное объяснение, но все ведь и так знали, кто он такой.

— Опиши ещё раз свёрток, — приказал Лиестаней.

— Небольшой, приблизительно полдревка на треть древка и где-то четверть древка в высоту; прямоугольной формы, с округлыми краями. По весу… — Страж запнулся. Он помнил, что свёрток показался ему тяжёлым, но насколько? — Два или три стоуна. Я тогда ещё подумал, что то, что в нём лежало, похоже на бутылку вина.

Лиестаней прикоснулся к хрустальному колокольчику на столе и произнёс:

— Лиелимати Эруидатте ко мне на дознание, не привлекая лишнего внимания.

Убрал руку и посмотрел ещё раз на стражей. Выглядел он при этом донельзя мрачно.

— Я дам вам знать, что выяснится. Пока что узнайте, кто записал Четвёртого в мертвецы и как он умудрился попасть на торги вместо морга.

— Ух, он злой, — пробормотал Третий, вновь в образе агента Телалси, щёлкая семечки. Они сидели в засаде уже третий час и присматривались к приходящим и уходящим. В этой части клиники был свой небольшой морг — приземистое сооружение с толстыми каменными стенами, плоской крышей. Все залы были в полуподвале, и только административный корпус в невысоком, но очень широком древе с кучей засохших веток. Особой надежды, что они увидят что-нибудь интересное, не было. Нужно было придумать, как выйти на тех, кто подделал документы. То, что искать нужно здесь, было понятно: в общем лесном морге, как они и ожидали, о Четвёртом никаких записей не обнаружилось. Да и бригада, дежурившая в тот день и якобы вывезшая его, как оказалось, в морг вообще не ездила: об этом чётко говорили записи в их внутреннем журнале, и каждая подтверждалась неоспоримыми свидетельствами.

— Работа у него такая, быть злым, — кивнул Четвёртый, точнее, агент Шльяфту.

Постепенно смеркалось, и мыслей о том, что делать дальше, пока что не было никаких: к сожалению агентов, но совершенно предсказуемо, выяснилось, что запись о докторе, который признал Четвёртого мёртвым, пропала. Просто констатация смерти была в общем журнале, но кто её туда внёс…

— Интересно, тут неподалёку есть какая-нибудь приличная ночлежка?

— Хм… нужно поискать, — задумался Третий. — Я здесь только проездом был. Останься присматривать дальше, а я мотнусь по окрестностям. Поужинать тоже было бы неплохо.

Третий соскочил на землю, кутаясь в пальто. Ноги затекли, и пальцы в сапогах, кажется, замёрзли, несмотря на две пары шерстяных носков и овечью шкуру. Хорошо, что хотя бы ветра не было, иначе и заболеть недолго. Страж потоптался на месте, пытаясь разогнать по телу кровь, потом, плюнув, поспешил к конюшням, где они оставили лошадей.

Четвёртый с завистью посмотрел ему вслед и плотнее закутался в шкуру. Сидеть в беседке на древе было скучно и холодно. Да, со стороны их засада не была заметна, но только если не всматриваться. К счастью, в таком месте и в такое время года прохожих почти нет, только экипажи.