Тигр! Тигр! (Tiger! Tiger! / The Stars My Destination) - Альфред Бестер

– Выходите из игры?

– Нет. Получаю колоссальное удовольствие. Готов работать бесплатно. Мне никогда не доводилось сталкиваться с человеком такого масштаба. Фойл уникален.

– То есть? - резко потребовал Шеффилд.

– Я устроил ему побег из Жофре Мартель. Он бежал, однако совсем не так, как я предполагал. Я пытался спасти его от лап полиции беспорядком и катастрофами. Он ушел от полиции, но не так, как я рассчитывал… по-своему. Я пытался спасти его от лап Разведки весельем и фантазией. Он ушел… и опять на свой манер. Я хотел заманить его на корабль, чтобы он сделал бросок на «Номад». Он не поддался на уловку. Достал корабль. И сейчас на нем уже летит.

– А вы следом.

– Разумеется. - В голосе Дагенхема появилось сомнение. - Кстати, что это он делал на Фабрике Бэйкера?

– Пластическая операция? - предположил Шеффилд. - Новое лицо?

– Не может быть. Бэйкер, конечно, недурной хирург, но и он не может сделать пластическую операцию так быстро. У Фойла была забинтована голова.

– Татуировка, - сказал Престейн. Дагенхем кивнул, улыбка сошла с его губ.

– Вот что меня беспокоит. Вы понимаете. Престейн, если Бэйкер свел татуировку, мы не узнаем Фойла?

– Мой дорогой Дагенхем, лицо-то ведь не изменилось.

– Мы никогда не видели его лица. Видели только маску.

– Я вообще не встречался с ним, - заметил Шеффилд. - На что похожа эта маска?

– На тигра. Я дважды встречался с Фойлом и должен был бы запомнить его лицо, но вот не помню. Узнаю его только по татуировке.

– Нелепо, - резко бросил Шеффилд.

– Нет. Чтобы поверить, Фойла надо видеть. Правда, теперь это уже не имеет значения. Он приведет нас к «Номаду», к вашим сокровищам и ПирЕ, Престейн. Я почти жалею, что все кончено. Ведь я получаю от игры с ним огромное удовольствие. Он воистину уникален.

Глава 7

«Уикенд на Сатурне» - корабль на четверых. Для двоих он более чем просторен, но только не для Фойла и Джиз Мак Куин. Фойл спал в рубке. Джиз сидела в своей каюте.

На седьмой день Джизбелла заговорила с Фойлом во второй раз.

– Пора снимать повязку, Чудовище.

Фойл покинул камбуз, где угрюмо варил кофе, и вплыл за Джизбеллой в ванную. Джизбелла открыла капсулу с эфиром и начала снимать бинты. Медленно сходили полосы прозрачного газового полотна. Фойл мучался от подозрительности.

– Ты думаешь, у Бэйкера все получилось?

Молчание.

– Он ничего не мог пропустить?

Снимаются бинты.

– Болеть перестало два дня назад.

Молчание.

– Ради всего святого, Джиз! Между нами еще война?

Руки Джизбеллы замерли. Она с ненавистью смотрела на забинтованное лицо.

– А ты как думаешь?

– Я спрашиваю тебя.

– Да.

– Почему?

– Тебе не понять.

– Объясни.

– Заткнись.

– Если между нами война, зачем ты пошла со мной?

– За тем, что причитается Сэму и мне.

– Деньги?

– Заткнись.

– Это было вовсе не обязательно. Ты можешь мне доверять.

– Доверять? Тебе? - Джизбелла мрачно засмеялась, продолжая снимать повязку. Фойл грубо отмахнулся от ее рук.

– Я сам.

Она наотмашь ударила его по забинтованному лицу.

– Ты будешь делать то, что говорю тебе я. Спокойно, Чудовище!

Последний слой бинта упал с глаз Фойла. Огромные и темные, они пристально смотрели на Джизбеллу, Веки были чистыми, переносица тоже чистой. Последний слой бинта сошел с подбородка. Подбородок был иссиня-черным. Фойл, жадно наблюдавший в зеркало, хрипло вздохнул.

– Он пропустил подбородок! Бэйкер…

– Заткнись, - бросила Джиз. - Это борода. Лоб был чист. Щеки под глазами были чисты. Все остальное покрывала черная семидневная щетина.

– Побрейся, - приказала Джиз.

Фойл пустил воду. Смочил лицо. Втер мазь и смыл бороду. Потом он подался к зеркалу и внимательно рассмотрел себя, не замечая, что его голова едва не касается головы Джиз, тоже наклонившейся вперед. От татуировки не осталось и следа. Оба вздохнули.

– Чистое, - прошептал Фойл. - Чистое. - Внезапно он еще ближе придвинул лицо к зеркалу и с удивлением изучил себя. Лицо показалось ему незнакомым, таким же чужим, как оно показалось Джизбелле. - Я изменился - Не помню, чтобы я так выглядел. Он сделал мне пластическую операцию?

– Нет, - сказала Джизбелла. - Твоя душа изменила его. Ты видишь вампира, вампира, лжеца и обманщика.

– Ради бога! Отстань! Оставь меня в покое!

– Вампир, - повторила Джизбелла, глядя в лицо Фойла широко раскрытыми горящими глазами. - Лжец. Обманщик.

Он схватил ее за плечи и пихнул в кают-компанию. Она поплыла по коридору, ударилась о поручень и закрутилась.

– Вампир! - крикнула она. - Лжец! Обманщик! Вампир! Зверь!

Фойл догнал ее. Снова схватил и яростно встряхнул. Ее огненно-красные волосы разметались и всплыли русалочьими косами. Выражение отчаянной ненависти превратило ярость Фойла в страсть. Он обнял ее и зарыл свое новое лицо на ее груди.

– Лжец, - прошептала Джиз. - Животное…

– О, Джиз…

– Свет, - выдохнула Джизбелла. Фойл нащупал сзади выключатель. «Уикенд на Сатурне» продолжал полет к астероидам с темными иллюминаторами…

Они плавали в каюте, нежась, переговариваясь, ласково касаясь друг друга.

– Бедный Гулли, - шептала Джизбелла. - Бедный мой милый Гулли…

– Не бедный, - возразил он. - Богатый… скоро.

– Да, богатый и пустой. У тебя же ничего нет внутри, Гулли, милый… Ничего, кроме ненависти и жажды мести.

– Этого достаточно.

– Сейчас достаточно. А потом?

– Потом? Будет видно.

– Это зависит от того, что у тебя внутри, Гулли, от того, чем ты обладаешь.

– Нет. Мое будущее зависит от другого. И от него я смогу избавиться.

– Гулли… почему ты обманул меня в Жофре Мартель? Почему не сказал о сокровище на «Номаде»?

– Не мог.

– Ты мне не доверял?

– Не то. Просто не мог. Что-то глубоко внутри… то, от чего мне необходимо избавиться.

– Снова контроль, а, Гулли? Ты одержим.

– Да, одержим. Я не могу обучиться самоконтролю, Джиз. Хочу, но не могу.

– А ты пытаешься?

– Да. Видит бог, да. Но вдруг что-то происходит, и…

– И тогда ты срываешься. «Мерзкий, извращенный, отвратительный негодяй. Зверь. Хуже зверя».

– Что это?

– Один человек по имени Шекспир написал. Это ты, Гулли… когда теряешь контроль.

– Если бы я мог носить тебя в кармане, Джиз… предупреждать меня… колоть меня булавкой…

– Никто это за тебя не сделает, Гулли. Ты должен научиться этому.