Влюбить в себя - Раиса Рябцева

— Я… меня не было дома, наверное, — соврала Анастасия, отводя глаза в сторону.

К счастью, Никита не обратил на это внимания. Он был слишком возбужден.

— Может быть, выпьем по чашечке кофе? — предложил Шилов.

— Да, конечно.

Они заглянули в ближайшую кофейню и сели за столик у окна. Настя долго и пристально вглядывалась в лицо Никиты, который маленькими глотками пил кофе, не решаясь ничего сказать.

— У тебя какой-то странный взгляд, — наконец сказала она.

— Знаешь, — смущаясь, произнес он, — у меня появилась одна мысль… Может быть, шальная мысль. Даже не знаю, как тебе об этом сказать.

— Ну, говори же.

Насте казалось, что она догадывается, о чем хочет сказать Шилов, но она ошиблась.

— Я думаю, что тебе нужно переехать со мной в Москву.

— Серьезно? — только и могла спросить она.

— Серьезно, — ответил он.

— А зачем?

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— А как же учеба… институт?

— Но ведь это не надолго… так, на несколько месяцев, пока не поставят мою пьесу. Можно взять академический отпуск, а потом восстановиться.

— Но… но почему? Почему вдруг? Это все так неожиданно, — растерянно проговорила Настя.

— Мне тебя очень не хватает. Ты осталась здесь, а я там совершенно один. Нет, конечно, есть вокруг какие-то люди, но пока что я там чужой, и мне тебя не хватает. Ведь мы же любим друг друга, правда? По-прежнему любим?

— Да, наверное, — неопределенно ответила Настя.

Немного поразмыслив, она задала тот вопрос, который не могла не задать.

— У тебя кто-то появился в Москве?

Он испуганно вскинул на нее глаза, но тут же взял себя в руки. Однако для Анастасии было достаточно одного мгновения, чтобы понять, что она не ошиблась.

— Что? Нет, нет, конечно же, нет. Как ты могла такое подумать? Я люблю только тебя и мне больше никого не надо. С чего ты взяла?

— Я не знаю… Ты приехал так неожиданно, ни с того, ни с сего просишь меня отправиться вместе с тобой в Москву. Я даже не знаю, что тебе ответить.

Шилов поморщился.

— Я приехал потому, что… ну, я сам не знаю, почему… Все это какое-то дерьмо… не получается, не складывается. Я в Москве, ты здесь. Понимаешь? Что-то происходит там, здесь, но мне кажется, что все это не по-настоящему.

Настя задумчиво кивнула.

— Понимаю. Когда ты хочешь услышать мой ответ?

— Чем быстрее, тем лучше, — безнадежно улыбнулся Никита.

— Но ведь ты понимаешь, что я не могу так сразу все решить? Мне надо подумать. Слушай, а ты есть не хочешь?

— Нет, — он покачал головой. — Мне пора возвращаться назад.

— Как — возвращаться назад? Ты же только что приехал и снова едешь в Москву?

— Да, — со вздохом ответил он, — у меня сегодня вечером репетиция.

— И что в ней особенного?

— Ты не понимаешь, это первая репетиция. Я обязан на ней присутствовать. Мы еще окончательно не определились с составом, ну и, в общем…

Вот так, огорошив Настю неожиданной просьбой, Никита снова уехал в Москву. Она долго раздумывала над тем, что ответить Шилову, но не могла прийти ни к какому определенному выводу.

Чувства к нему в ее душе сохранялись почти прежними, она даже ощутила, что ее отношения с Запольским начинают заходить за ту грань, где флирт превращается в роман. С точки зрения практичного ума для нее так было бы лучше. В отличие от начинающего драматурга Никиты Шилова у Запольского уже были имя, репутация, свой театр, он мог бы устроить карьеру Анастасии.

Однако именно этого она больше всего не хотела. Во-первых, ей претила сама мысль о том, что она будет целиком и полностью от кого-то зависеть, а во-вторых, она, действительно, успела повзрослеть. Настя понимала, что роман между ней и модным театральным режиссером может закончиться так же быстро, как проходит сама мода. Она даже благодарила Бога за то, что не наделала никаких глупостей.

И все-таки период сомнений длился долго. Ведь это был первый в ее жизни по-настоящему серьезный шаг.

В это время она избегала разговоров не только с Никитой, но и с Авениром Запольским. Так получилось, что именно в это время Запольский тоже начал работу над новой постановкой. Оба приглашали ее на премьеры. Но она избрала самый надежный путь. Она проигнорировала и того, и другого.

«Будь, что будет, — решила она. — Если я еще нужна Никите, то он обязательно приедет за мной».

Так оно и случилось. Никита приехал за Настей на следующий день после своей премьеры.

Спектакль по его пьесе, хоть и не пользовался шумным успехом, был замечен критикой и публикой.

После первой же репетиции Васильев сказал Никите, что в его постановке нет места такому актеру, как Сергей Лисичкин. Сначала Шилов подумал, что это вызвано личными симпатиями и антипатиями режиссера. Ведь бывают люди, которые ненавидят гомосексуалистов и не желают иметь с ними ничего общего.

Однако Васильев сам объяснил, в чем дело. Его личная неприязнь к актерам, имеющим иную сексуальную ориентацию, была здесь ни при чем.

После того, как Наталья Самохина согласилась сыграть главную роль в новой пьесе, диктовать условия начала она. Во-первых, актриса сразу же потребовала изменить в пьесе несколько сцен, но здесь Васильев и Никита были единодушны: никаких изменений в пьесе не будет, каждая сцена должна быть сыграна такой, какая она есть. Самохина сняла свое предыдущее требование и выдвинула новое: удалить из постановки Лисичкина. Выглядело это довольно странным, потому что Сергей играл достаточно малозаметную роль, появляясь на сцене в присутствии главной героини всего лишь один раз. Но Самохина начисто игнорировала его. На нескольких первых репетициях она делала вид, что в упор не замечает его.

И вот, наконец, это вылилось в категорическое требование, переданное через режиссера.

После того, как Никита побывал в постели у Самохиной, его посещали самые разнообразные чувства. Вначале он винил только себя в том, что произошло. Потом винил Наталью. Ему вспомнились ее призывные взгляды, подмигивание, виляние бедрами. После этого Никита решил, что виноваты все-таки оба — и он, и она.

Но и на этом его сомнения не закончились. В конце концов, Никита пришел к выводу, что винить некого, потому что ничего особенно страшного не произошло. Во-первых, он не женат, а Самохина не замужем. Формально они никому ничего не должны, значит, имеют полное право вести себя так, как им заблагорассудится. Он понравился ей, она понравилась ему.

Никита даже мысли не допускал о том, что вся эта страсть и весь этот акт соблазнения могли быть тонко разыгранным спектаклем, на что однажды в разговоре прозрачно намекнул Лисичкин.