Темное солнце - Филип Фармер

По дороге к деревне они перебрали много вариантов и наконец составили план действий. План не внушал оптимизма — слишком многое в нем зависело от воли случая и от точной согласованности их поступков.

Свернув с дороги, они осторожно двинулись по тропе, ведущей в деревню чернокожих. Вскоре до них начал доноситься грохот барабанов и пронзительные звуки дудок, а также ритмичные возгласы толпы.

На опушке перед палисадом Дейв и Вана остановились и решили забраться на дерево, чтобы осмотреться, но из дупла вырвался рой потревоженных тараканов-вонючек, и им пришлось в панике спрыгивать на землю. Единственной наградой им стали царапины, ссадины и жуткий смрад, от которого выворачивало наизнанку. Даже пес и кошка шарахнулись от них, спрятались в ближайших кустах и отказались выходить. В итоге им пришлось отправиться к ближайшему ручью и долго отмываться от вонючих брызг.

Дейв все же успел разглядеть с дерева, что происходит за палисадом. — Йотля привязали веревками к телу убитого им стражника и подвесили на высоком столбе, — сказал он, оттирая тело мягкой глиной. — Мешка с яйцами душ я не заметил.

— Он может находиться где угодно.

— Думаю, его отнесли в хижину шамана. Ее легко отличить — она самая просторная и стоит посредине деревни.

— Значит, перелезем через стену и проберемся в хижину, пока черные отвлечены на йотля.

— Не годится, — сказал Дейв. — Там собаки; они нас сразу учуют. Слава Великой матери, они не обратили внимания, когда мы подняли тараканью вонь!

— Должно быть, привыкли, что от этого дерева смердит.

Сколько они ни оттирали свои тела глиной и песком, зловоние не ослабевало, зато распугало всех рыб, змей и лягушек в округе. По крайней мере, теперь им не досаждали мухи.

— Думаю, надо дождаться, пока в деревне все уснут, — сказала Вана. — Но нам придется поторопиться. Даже если собаки привыкли к тараканьему запаху из-за ограды, тут им придется нелегко.

— Между прочим, — заметил Дейв, — нам вообще не обязательно спешить. Можем просто выждать, когда чернокожие наконец покончат с йотлем и вернутся к нормальной жизни. Они не могут вечно охранять наши яйца душ, раньше или позже обязательно отвлекутся, и тогда-то мы выкрадем мешок.

— Все не так просто. Чем дольше мы будем прятаться в лесу и наблюдать за деревней, тем больше шансов, что черные нас обнаружат. Думаю, надо действовать прямо сейчас, пока они взволнованы и отвлечены.

Дейв задумался над ее словами.

— Кроме того, сейчас я вся на нервах, — добавила Вана, — а от долгого ожидания наверняка оробею и потеряю решимость.

— Пожалуй, ты права. Кроме того, если нам не удастся выкрасть мешок сейчас, ничто не мешает вернуться за ним позже.

— Не знаю, сколько я еще смогу протянуть без своего яйца, — жалобно сказала девушка. — Не знаю, как это у тебя, но мне все труднее бороться с этим ощущением пустоты и бесцельности. Все чаще хочется просто лечь и умереть, прекратить это тягостное существование.

Дейв посмотрел на нее с искренним сочувствием. Он прекрасно понимал, как нелегко ей сейчас приходится.

— Пойдем, — сказал он, вставая и протягивая спутнице руку. — Посмотрим, что творится в деревне.

А ведь она ест человечину, внезапно подумалось ему. Какая отталкивающая привычка. Ясно, что о женитьбе не может идти и речи, да и о любовной близости тоже. Но вот странное дело — если бы Вана была не девушкой, а юношей из племени людоедов, разве это помешало бы нам стать друзьями? Ничуть! Но раз она девушка, то это по какой-то необъяснимой причине все меняет.

Необъяснимо, но факт.

Со второй попытки Дейву и Ване удалось найти дерево, не заселенное тараканами-вонючками. Страдая от укусов мелких муравьев, они сидели на высокой ветке и наблюдали за происходящим за палисадом. Все население деревни, за исключением собак, кур, свиней, йотля и четверых воинов в дозоре, веселилось и плясало. Дети пили брагу наравне со взрослыми, и даже грудные младенцы по мере сил потягивали хмельной напиток.

Перед хижиной шамана пылал костер, в который регулярно подбрасывали сушеных трав. От костра валили клубы зеленоватого дыма, и жители деревни время от времени заходили в них подышать. Судя по их поведению, опьяняющее действие дыма было даже сильнее, чем у местного спиртного.

Ни Дейв, ни Вана не смогли опознать дурманящую траву — их племена не знали ничего подобного.

В каждом из четырех углов палисада стояла деревянная вышка с крытой дозорной площадкой; с каждой площадки на землю спускалась лестница; на каждой вышке сидел часовой. Стражники с тоской и завистью смотрели сверху вниз на гудящую толпу. Дейв надеялся, что они не выдержат и присоединятся к веселью, оставив палисад без присмотра, что позволит ему скрытно проникнуть в деревню.

Посредине деревни в землю был вкопан высокий столб с короткой отвесной перекладиной, с которой свисали две веревки. На одной веревке, обвязанный поперек пояса, болтался йотль, на другой покачивалось тело убитого им чернокожего. Их ноги едва доставали до земли, а запястья были связаны между собой, так что йотль был вынужден смотреть мертвецу в лицо.

Прикасаться к йотлю разрешалось только детям. Под смех и одобрительные возгласы старших они колотили пленника палками и кидались в него грязью и свиным навозом. Один карапуз облил йотля брагой, за что был сурово отчитан взрослыми — расходовать ценный напиток впустую не поощрялось.

Музыканты окончательно сбились с общего ритма; каждый играл свое, не обращая внимания на остальных. Шаман в своем ритуальном танце начал опасно пошатываться и спотыкаться; трещотка, которую он вращал над головой, то и дело скребла по земле. Одна женщина, надышавшись дыма, упала в костер, но ей повезло — по чистой случайности ее вовремя заметили и вытащили.

— Хорошо, что ветер не в нашу сторону, — отметил Дейв. — От этого дыма можно и с дерева свалиться.

Перекусив фруктами и отряхнув с тела муравьев, они продолжили наблюдать за деревней в ожидании развязки. Джум и Эджип терпеливо сидели под деревом.

Наконец силы празднующих начали истощаться. Первыми выбыли дети, как менее стойкие; за ними постепенно, поодиночке и парами, отключились и взрослые. Шаман, взбодренный танцем, продержался дольше всех; он еще долго бродил среди неподвижных тел, хихикал и колотил павших своей трещоткой. Но наконец силы оставили и его; в последний раз вдохнув зеленого дыма, он повалился на траву и больше не шевелился.

Дейв понял, что настало время действовать, и быстро спустился с дерева. Своих зверей он оставил в засаде на опушке леса, на случай, если ему придется отрываться от погони.