Письма Плиния Младшего. Панегирик Траяну. - Гай Плиний Младший

(3) Сам он во вступлении к своей речи сказал скорбно и торжественно: «какую игру ведешь ты, Судьба? сенаторов делаешь учителями, учителей сенаторами»450. В этих словах столько тоски, столько горечи, что мне кажется, не затем ли он и школу открыл, чтобы иметь возможность сказать их. Войдя в греческом плаще (изгнанники не имеют права носить тогу) 451, он привел его в порядок, оглядел себя и сказал: «Я буду декламировать по-латыни».

(4) Ты скажешь, что это печально и жалостно, но того и стоит человек, запятнавший эти самые занятия кощунственным прелюбодеянием.

(5) Он сознался в нем, но неизвестно, не взвел ли на себя напраслину из страха пострадать еще тяжелее, если станет отпираться. Домициан неистовствовал и бушевал, одинокий в своей безмерной злобе. Он хотел, пользуясь правом великого понтифика, а вернее по бесчеловечию тирана, закопать живой старшую весталку, Корнелию, полагая прославить свой век такого рода примером. По самодурству господина он вызвал остальных понтификов не в Регию, а к себе на Албанскую виллу452. И преступление, не меньшее, чем караемое: он осудил за нарушение целомудрия, не вызвав, не выслушав обвиняемую. А сам не только растлил в кровосмесительной связи дочь своего брата, но и убил ее: она погибла от выкидыша453.

(7) Тут же отправлены понтифики, которые хлопочут около той, которую придется закопать, придется убить. Она, простирая руки то к Весте, то к другим богам, все время восклицала: «Цезарь считает прелюбодейкой меня! я совершала жертвоприношения, и он победил и справил триумф»454. (8) Говорила она это из угодничества или насмехаясь, из уверенности в себе или из презрения к принцепсу, неизвестно, но говорила, пока ее не повезли на казнь, не знаю, невинную ли, но как невинную несомненно455. (9) Даже когда ее спускали в подземелье и у нее зацепилась стола456, она обернулась и подобрала ее, а когда палач протянул ей руку, она брезгливо отпрянула, отвергнув этим последним целомудренным жестом грязное прикосновение к своему словно совершенно чистому и нетронутому телу. Стыдливость блюла она до конца,

λοιπων πρόνοιαν έσχεν ευσχήμων πεσεΐν.[о том заботясь, чтоб упасть прилично (Еврипид, «Гекуба», 569).]

(10) А кроме того, Целер, римский всадник, которого обвиняли в связи с Корнелией, упорно кричал, когда его секли розгами в комиции: «что я сделал? я ничего не сделал!457»

(11) Домициан, опозоренный и жестокостью и несправедливостью, неистовствовал. Он схватил Лициниана под предлогом, что он прятал у себя в имении отпущенницу Корнелии. Люди, к нему благожелательные, предупредили его: если он не хочет розог и комиция, пусть прибегнет к сознанию, словно к милости: он так и сделал. (12) Об отсутствующем Геренний Сенецион сказал нечто вроде κειται Πάτροκλος, [пал наш Патрокл (Илиада, XVIII, 20).] а именно: «из адвоката я превратился в вестника: Лициниан отступился»458. (13) Домициану это было настолько приятно, что уличаемый своей радостью, он воскликнул: «Лициниан нас оправдал» — и даже добавил, что не надо насиловать его совесть. Он разрешил ему ухватить, что сможет, из своих вещей до распродажи с аукциона; ссылку, словно в награду, определил сносную459. (14) Оттуда он перебрался с разрешения умилосердившегося над ним Нервы, туда, где ныне учительствует и мстит судьбе в своих предисловиях.

(15) Видишь, как охотно я тебя слушаюсь: старательно сообщаю не только городские новости, но и заморские: дохожу до истоков. Я, конечно, считал, что раз тебя в Риме тогда не было, то о Лициниане ты знал только, что он выслан за прелюбодеяние. Молва ведь не сообщает, в каком порядке шли события, а только о том, чем все кончилось. (16) Я заслужил, чтобы ты, в свою очередь, подробно написал, что делается в твоем городе, что по соседству (случаются ведь происшествия примечательные). Пиши, впрочем, о чем хочешь, только письмо должно быть таким же длинным. Я пересчитаю не только страницы, но даже строки и слоги. Будь здоров.

12

Плиний Матуру Арриану460 привет.

Ты любишь Эгнатия Марцеллина461 и часто говоришь о нем, хваля его. Ты полюбишь и будешь хвалить его еще больше, узнав о недавнем его поступке.

(2) Он отбыл квестором в провинцию с писцом, назначенным ему по жребию. Писец умер до законного срока выплаты жалованья462. Получив деньги, которые он собирался отдать писцу, и понимая, что не следует им застрять у него, (3) он, по возвращении, обратился к Цезарю, а затем, по указанию Цезаря, к сенату с вопросом, как угодно поступить с этой платой463. Дело незначительное, но все-таки дело. Наследники писца требовали деньги себе, префекты эрария — народу464. (4) Спор рассмотрели; говорил адвокат наследников, затем адвокат «народа»; оба очень хорошо. Цецилий Страбон предложил внести деньги в казну, Бебий Макр465 — отдать наследникам. Согласились со Страбоном.

Похвали Марцеллина! я это сразу сделал. Хотя с него вполне достаточно одобрения принцепса и сената, он все же обрадуется и твоему свидетельству. (6) Всех, кто ищет себе славного и доброго имени, так радует признание и похвала даже от тех, кто стоит ниже. Тебя же Марцеллин чтит и мнение твое высоко ценит. (7) К тому же, если он узнает, что молва о его поступке разнеслась до тех пределов466, то, конечно, обрадуется тому, какое далекое путешествие совершила его слава. Не знаю почему, но люди больше ценят славу не великую, а широко разошедшуюся. Будь здоров.

13

Плиний Корнелию Тациту привет.

Радуюсь, что ты прибыл в город здравым и невредимым467. Приезду твоему я всегда радуюсь, а сейчас ты мне особенно нужен. Сам я еще несколько дней задержусь на Тускуланской вилле: хочу закончить работу, которой сейчас занят468. (2) Боюсь, что если под конец охладею к ней, то взяться вновь будет трудно. А пока, чтобы как-нибудь утолить свое нетерпение, я в этом письме, посланном как вестник заранее, прошу тебя о том, о чем буду просить и лично. Сначала, однако, узнай, о чем буду просить.

(3) Недавно, когда я был в своем родном городе, пришел приветствовать меня сын моего земляка, мальчик в претексте. «Учишься?» «Да» — «А где?» — «В Медиолане» — «Почему не здесь?» — и отец его (они были вместе, и отец сам привел мальчика) отвечает: «потому что нет здесь учителей» — (4) «Почему нет? для вас, отцов (нас, кстати, слушало много отцов), важнее важного, чтобы дети ваши учились именно здесь. Где им приятнее оставаться, как не в родном городе? где их держать в целомудренной чистоте, как не на глазах у родителей? где, как не дома, меньше расходов? (5) разве не стоит сложиться и нанять учителей, а деньги, которые вы теперь тратите на жилье, на дорожные расходы, на покупки в чужом месте (а в чужом месте приходится все покупать), вы прибавите к их плате.

Вот я, человек пока бездетный, готов дать ради родного города, как я дал бы ради дочери или матери, третью часть того, что вы решите собрать. (6) Я бы пообещал и всю сумму, если бы не боялся, что толку от моего подарка не будет по причине учительских происков. Я вижу, что по многим местам, где учителей нанимают от города, так и случается. (7) Пресечь это зло можно одной мерой: предоставить право нанимать учителей только родителям. Их заботу о детях увеличит необходимость взносов. (8) Люди, может быть, небрежные к чужому, будут бережно обходиться со своим и приложат старание к тому, чтобы только достойный получал мои деньги: он ведь будет получать и от них самих. (9) Поэтому соглашайтесь, сговоритесь и наберитесь духу в расчете на меня: я хотел бы, чтобы сумма, которую я должен внести, была как можно больше469.

Ничего лучшего не можете вы предоставить вашим детям, ничего приятнее родному городу. Пусть воспитываются здесь те, кто здесь родился, пусть с самого детства учатся любить родную землю, пусть сживаются с ней. Привлеките таких знаменитых учителей, чтобы из соседних городов сюда приезжали учиться, и как теперь ваши дети отправляются в чужие края, так пусть из чужих краев стекаются сюда».

(10) Я подумал: надо перебрать все это подробно, как бы от истоков, чтобы ты хорошо знал, как я буду благодарен, если ты возьмешь на себя мое поручение. Поручаю же я тебе и прошу, — дело ведь важное: из толпы ученых поклонников твоего таланта, у тебя собирающихся, высмотри, кого бы прельстить учительским местом470. Оговорю только, что я никому ничего не обещаю: я сохраняю за родителями полную свободу, пусть они обсуждают, пусть выбирают471. Я притязаю только на хлопоты и расходы. (11) Итак, если найдется человек, уверенный в своих способностях, пусть отправляется туда при условии, что отсюда он ничего, кроме уверенности в себе, не увозит. Будь здоров.

14

Плиний Патерну472 привет.

Ты, может быть, по своему обыкновению, и требуешь и ждешь от меня речи, а я предлагаю тебе, словно какой-то заморский изысканный товар, свои гендекасиллабы473 (ты их получишь вместе с этим письмом). (2) Это моя забава: я развлекаюсь ими на досуге: в повозке, в бане, за обедом. (3) В этих стихах я шучу, забавляюсь, говорю о своей любви, печали, гневе, жалуюсь, вдаюсь в описания, иногда краткие, иногда торжественные, и стараюсь самим разнообразием понравиться кое-чем одним, а кое-чем, может быть, и всем. (4) Если некоторые стихи покажутся тебе немного вольными, то тебе, человеку ученому, ничего не стоит вспомнить, что и великие, достойнейшие мужи, писавшие такие стихи, не только не воздерживались от игривых тем, но и называли вещи своими именами. Я этого избегаю не по строгости нравов (откуда бы взяться?), а по робости. (5) А впрочем, я знаю вернейшее правило для таких мелочей, выраженное Катуллом: