Клуб «tenebris» (СИ) - Климова Маргарита Аркадьевна

    И ладно, если бы моё отношение к Пушку было одиночным, но его не взлюбил и Даниш. Малыш сразу догадался, кто изгадил мои ботинки, стоило повести носом. От проблемы пёс решил избавиться кардинально, загнав вредителя на шкаф и матерным собачьим лаем донеся, кто в доме хозяин.

    После этого Даниш лишился лежанки, мягкой игрушки, любимого коврика и подстилки на кресле. Гадёныш обоссал всё, подло действуя под покровом ночи и пользуясь крепким сном пса. Этот изворотливый маньяк нагадил даже в миску, перед эти сожрав остатки сухого корма. К следующему выходному моя квартира претерпела небольшие изменения. На выступающих углах появились когтедёрки, которые в отмеску подгрызал малыш, стена в гостиной была оборудована площадками с домиками, соединяющимися мостиками из различного материала, с пола исчезли все тканевые покрытия, а мягкие игрушки Даниша заменились на резину и деревяшки.

    В остальном отношения с Валерией протекали ровно, переходя из секса без обязательств во что-то большее. Мне нравилось просыпаться с ней в одной кровати, прижимая к груди и пользуясь сонной расслабленностью, нравилось готовить для неё бутерброды и омлет, нравилось врываться в душ, когда она смывала мои следы. Утренний секс, окончательно будящий её и доставляющий массу удовольствия, позволял безболезненно протянуть целый день без доступа к соблазнительному телу.

     Войдя в переговорную Верхова, первым делом прощупал наряд Леры. Строгое платье-футляр жемчужно-серого цвета облепило тугую задницу, посылая многозначительные знаки моему члену. Пока рассаживались по местам, поставил в воображении её раком, скатал подол на талии и прошёлся пятернёй по верёвкам трусиков танго. Она вильнула, подалась назад и потёрлась булочками о распухший бугор.

- Здравствуй, Матвеюшка, - перебил похабные мысли хриплый голос Марианы Клоди. – Что-то ты поправился, заплыл жирком. Совсем тебя не гоняет твоя новая шлюшка.

    Мариана подготовилась на славу, придя в боевой раскраске. Белое платье до колен скромного фасона, но чётко прорисовывающее идеальные формы, включающие оттопыренную попу, крутые бёдра, тонкую талию и шикарную грудь, колыхающуюся при дыхании. Блестящие волосы, уложенные в простую причёску, лежали волосок к волоску. Сдержанный макияж выделял острые скулы, прозрачность голубых глаз и пухлость розовых губ.

    Не удивительно, что закоренелый холостяк Клоди запал на неё. Мариана выглядела как интеллигентная, безумно дорогая блядь. Есть такая порода женщин. Внешне – ледяные королевы с благородным профилем и прямой спиной, а в глазах черти отплясывают порочные танцы, обещая райское наслаждение за проданную душу. Вот только характер у Марианы дерьмовый, вылезший, скорее всего, после свадьбы.

    В общем-то, бабой Клоди была красивой, правда с умом дела обстояли чуть хуже. Ведь знала, за кого выходила замуж, понимала, что Матвей будет скакать по молодым девкам, пока хер не завянет. Пользовалась бы благами безбедной жизни, моталась бы по Канарам, бутикам и пластическим клиникам. Зачем-то полезла в узкое горлышко и застряла в нём увесистой жопой.

    Пока моя Валерия Генриховна что-то объясняла Матвею, раскладывая перед ним бумажки, тот пропускал её слова мимо ушей, поедая глазами почти бывшую супругу. Вязкая слюна практически капала на стол, а жилка на заплывшей шее явственно отбивала ускоренный ритм. Мариана хлопала наращенными ресницами, Матвей сглатывал в том же темпе, протирая выступивший пот на лбу.

    Спрашивается, зачем им разводиться? Клоди на одной волне, абсолютно подходящие друг другу. Он – похотливый урод, мечтающий трахать молодые, свеженькие тела, она – проворная блядь, мечтающая о деньгах, на которых её трахает похотливый урод.

    Мы простились, не придя ни к чему полезному, я пропустил Матвея и Мариану вперёд, а сам подмигнул Лере, сделав наконец, то, чего хотелось больше всего на встрече – ущипнул её за ягодицу, демонстрируя всё желание, опухшее в штанах.

- Заеду за тобой вечером, - прошептал ей и побежал вслед за Клоди.

    Мариана продефилировала к своему автомобилю, старательно выводя восьмёрки бёдрами, а Матвей испузырился от желания поползти следом. Не успели сесть в машину, как у него зазвонил телефон.

- Любимый, как всё прошло? Ты виделся с этой шлюшкой? Она выпрашивала деньги? Ты же ей ничего не пообещал? – истерично пищал голос в трубке, отдавая резью в зубах. Не видел его новую пассию, но с такой тональностью я бы с ней не связывался.

- Тебя не касается, что я обещал жене и о чём с ней говорил, - слишком резко, по сравнению с предыдущим воркованием, произнёс Матвей.

- Ну что ты, малыш, - потянуло из динамика. – Я волнуюсь за тебя. Приедешь ко мне? У меня новое бельё. Тебе понравится.

- Не приеду. Устал. И знаешь, что… - подумав, сказал он. – Собери-ка свои вещи и освободи квартиру. На работе тебе тоже делать нечего.

- Любимый, я переезжаю к тебе? – радостно завизжала пассия, обрушивая болезненные децибелы на салон.

- Нет. Ты переезжаешь туда, откуда я тебя забрал. Мне не звони. Слышать и видеть тебя больше не хочу, - отрезал Матвей и сбросил вызов.

    Вернувшись в офис, закрылся в кабинете и задумался. Перетягивать одеяло от мужа к жене и обратно мы можем годами, продолжая скрывать свою связь и проводя с Лерой только ночи. Никаких выходов в свет, никаких полноценных отношений, постоянное чувство обделённости, которое в конце концов отравит связь и приведёт к разрыву. К такому финалу я был не готов. Отпустить её, отказаться от утреннего удовольствия, от жарких ночей и совместных завтраков я не мог. Не сейчас, не через месяц, возможно, не через год. А если…

- Сень, привет. У меня к тебе дело на миллион, - набрал номер друга.

- Привет. Миллион в каком эквиваленте?

- В дружеском. Мне нужно два пригласительных в «Tenebris».

- Решил оторваться? – хихикнул друг.

- Решил набрать бонусов. Пригласительные нужны на эти выходные.

- Высылай контакты куда отправить.

- Спасибо, Сень.

    Отбил вызов и отпечатал сообщение с данными Марианы и Матвея Клоди. Если я всё правильно подметил, им необходим маленький пинок с ноги для ускорения и притяжения тел. Клуб «Tenebris» мог стать этим пинком, а атмосфера загадочности и запретности как нельзя лучше способствовали притяжению. Главное, направить и проконтролировать, чтобы притянулись правильные тела.

Глава 24

Глеб

    Мои надежды оправдались. Между супругами Клоди искрилась несдерживаемая похоть. Удивляюсь, как он не разложил её на стоянке, или не сиганул к ней домой. Кремень мужик, вытерпел, переборол тягу к женскому телу. Зато в клубе сорвало резьбу. По словам Сени, Матвей чуть не занялся половым воспитанием жены у стойки бара.

   С той ночи Клоди пропали. На связь не выходили, на телефоны не отвечали, в квартирах не появлялись. К заседанию наши действия были не ясны. Откладывать, завершать развод, готовить кассацию?

- Я не смогла дозвониться до Марианы, - налетела на меня Лера, хватая за рукав. - Она, как сквозь землю провалилась.

- Матвей тоже пропал, - озадаченно проговорил, и тут же шёпотом добавил: - От тебя вкусно пахнет. Мной и сексом.

- Чем ещё я могу пахнуть, если тебе приспичило повторить утренний забег у двери в коридоре, - фыркнула она, смаргивая смущение.

- А что я мог? Ты так заманчиво прогнулась в спине, надевая туфли, так оттопырила зад… Сама виновата. Могла делать это не так развратно.

- Что с Клоди? Чего нам добиваться на заседании? – двинула кулачком в плечо.

- Дадим поговорить Грачу. Вдруг скажет что-нибудь умное, - успокоил её, притворно морщась и потирая ушибленное место.

    Судья долго упивался своим голосом, взахлёб зачитывался материалами дела, строя умное лицо, озвучивал решение о разводе с отказом в получении компенсации для Марианы. Мы молча слушали, многозначительно кивали головой и мельком переглядывались, посылая пошлые намёки друг другу.

    Я выстреливал глазами посыл, что отымею её в туалете суда, сразу после заседания, она выгибала брови дугой, предлагая вместо этого минет в автомобиле. Я вскользь демонстрировал кончик языка, обещая довести до оргазма ртом, она теребила пуговку блузки, напоминая о бешенных фрикциях члена, зажатого между увесистыми холмиками. Наши скользкие мысли сплелись и смешались в воспоминаниях и фантазиях, когда Грач звонко стукнул деревянным молоточком, а в ответ грозно хлопнула дверь, впуская в зал растрёпанных супругов.