Сильные не убивают - Яна Каляева

устраиваться в овощной ларек. Расплатиться с Токс, откладывая с зарплаты, смогу, наверно, лет так через пять… за вещи, которые мне так и не пригодятся.

А вещи удивительные… не могу поверить, что они не волшебные, хотя Токс с усмешкой говорит, что вложила в них всего лишь капельку чар. Наверно, дело в том, что она сама — чудо в некотором роде… когда выходит из запоя, по крайней мере. Но в последние дни Токс не пила — я бы своим снажьим нюхом мигом учуяла. Похоже, работа над моим снаряжением увлекла ее сильнее, чем корпение над бесполезными сувенирами.

То, что пока выглядит как платок у меня на шее, на самом деле маска, закрывающая нижнюю часть лица. Надевается одним движением и каким-то образом держится на переносице при любых акробатических трюках. Дыхание не затрудняет — помню, как мы в ковид намучились, так тут и близко нет этих проблем. Кажется невесомой и тем не менее полностью скрывает лицо ниже глаз даже от камеры в любом режиме съемки — мы с Ленни много их протестировали.

В поясе, кроме кастета, новенькая отмычка и шприц-ампула, которую Токс велела колоть только в самом крайнем случае — если придется уходить на одной ноге. Надеюсь, до этого не дойдет… Из снаряжения пока лишь рюкзачок подкачал — Ленни выделил свой старый, он не особо удобен, немного сковывает движения. Ничего, если выживу, разживусь чем получше.

За этим приземистым кирпичным складским зданием я наблюдала весь вчерашний день. Стены толстые, даже с моим слухом сложно распознать слова, если разговаривают не прямо возле окна. Поняла, что внутри постоянно дежурят три-четыре человека — не оговорка, действительно люди; эта раса — не очень большая проблема, они слабые, медленные и невосприимчивые… Ишь как заговорила, давно ли сама была человеком? Огнестрела у них нет, и это нормально для мелких преступников — в Империи такие наказания за это дело, что не к столу будь сказано. У Токс вон есть пистолеты, эльдарам можно… Добро пожаловать на Твердь, здесь все равны, но некоторые равнее. Я их брать не стала — Сто Тринадцатая стрелять не умела, и я вряд ли научилась бы за два дня.

Ленни нашел в Сети план помещения, и мы поняли, где под ним проходит ливневая канализация. Обычной-то канализации на складе нет, что мне не помогает, к сожалению — контрабасы выходят из здания редко, наверно, биотуалет себе поставили или как-нибудь иначе обходятся. А тягу по логике они должны хранить на первом этаже, пробив в полу выход к ливневке. Окна внизу заколочены, придется входить через второй этаж и потом спускаться по лестнице.

Становится прохладно. На мне только кроссовки, джинсовые шорты и топ, символически прикрывающий то, что сходит за грудь — даже при грабеже не стоит забывать об элементарных приличиях. А так чем меньше одежды, тем надежнее укрывает тень. Толстовку я припрятала за трансформатором в паре кварталов отсюда.

Так, сумерки вошли в силу, я уже просто теряю время. Поднимаю маску и усмехаюсь под ней, пытаясь придать себе бодрости. «Улыбайся, пока не почувствуешь себя веселее», — универсальная магия, в моем родном мире она тоже работала. В голове — звенящая пустота. Плевать.

Кастет на пальцы левой руки. Прикрываюсь тенью. Опираясь на едва выступающие из кладки кирпичи, поднимаюсь на второй этаж, к подмеченному еще вчера неплотно закрытому окну. Проскальзываю внутрь. Отсюда только один спуск — по лестнице… и она ярко освещена, не укроешься. Значит, будем брать скоростью. Но людей всего двое там, внизу. Один спит, аж похрапывает, второй, судя по спокойному дыханию, занят чем-то расслабляющим.

Бесшумно скольжу по перилам. Первым — бодрствующего… залипшего в телефончик. Вон как шея у него открыта — прямо-таки просит аккуратного удара в сонную артерию. Парнишка тихо оседает на бок. Легко. Слишком. Оборачиваюсь к спящему, одновременно ныряя в тень… и этим, наверно, спасаю свою глупую жизнь. Потому что он шевелится, вспыхивает алое — и правое плечо больше не мое! В руках проснувшегося — горящий кружок, направленный на меня… нет, туда, где я была только что. С места прыгаю вверх, цепляюсь за верхнюю оконную раму… черт, неудобно одной рукой! Но тень там густая.

— Атас, Саня! — орет мужик.

Он так и лежит на матрасе, лихорадочно обшаривая алым лучом стену напротив. Отталкиваюсь от рамы и мягко приземляюсь прямо на джедая этого недоделанного. Ступней придавливая к матрасу руку с неведомым оружием. Мужик не теряется и левой пытается достать меня в бедро — уклоняюсь легко. Все бы ничего, если б плечо не полыхало болью. Мерзкий запах горелого мяса… и это от моего тела. Сжимаю зубы и бью мужика кастетом в висок. Тело подо мной обмякает. Падаю рядом, стараясь не заорать в голос. Правая рука выглядит скверно и висит плетью — сгорела с концами, что ли? Шприц-ампула из пояса сам прыгает в пальцы. Втыкаю иглу прямо в рану — и вдыхаю наконец полной грудью. Рука по-прежнему не слушается, но адскую боль снимает, как не было.

Так, по уму надо бы отступать… Я ранена, а шустрый джедай успел объявить шухер… Но ведь это первая моя работа, и если я не доведу ее до конца — то не возьмусь и за вторую. Тяга — за той дверью… заперта, но замок стандартный, на таких я тренировалась, Ленни их с десяток купил. Вскрываю замок секунд за двадцать и — ученая! — отскакиваю в сторону. Из дверного проема вырывается алый луч. Высоко берет! Проскальзываю понизу и кидаюсь стрелку в ноги, сбивая на пол. Черт, да это девка! Ничего, мы же за равенство полов. Правой рукой перехватываю ее запястье и сжимаю, вынуждая выпустить кругляш. Но сучка успевает сгруппироваться и подмять меня под себя, прижав к полу оба предплечья. Пытается ударить головой в лоб — уклоняюсь. Она цедит сквозь зубы:

— Мерзкая снага!

Не люблю расизм! Бью ее коленом в пах. Сучка воет, но хватку не разжимает. Упрямая! Сиськи какие мощные — будь я мужиком, тут бы, пожалуй, и сдалась на милость победителя. Кулончик, висящий у нее на шее, стукает меня по носу — не больно, но как-то обидно. Девка выпускает мое левое плечо, чтоб ударить кулаком в висок. Правша — и медленная! Куда им против нас, амбидекстров. Левой бью кастетом в основание черепа. В висок удобнее, но рисково — баба все же… Сильные не убивают.

Выбираюсь из-под могучих сисек и матерюсь сквозь зубы. Возле