Когда сбываются мечты - Барбара Делински

Утром Броди настоял на том, чтобы проводить меня в Бостон на встречу с Кармен, и я не стала возражать. В том уголке моей души, который раньше занимали дом и семья, образовалась пугающая пустота. Я чувствовала себя изможденной, слабой и испуганной, а присутствие Броди помогало мне держать себя в руках, за что я испытывала к нему искреннюю благодарность.

А вот Кармен Нико нет.

Глава четвертая

Офис Кармен находился на четвертом этаже здания, каменная облицовка которого была вся заляпана городской грязью. Старомодный квадратный лифт помещался за ажурными железными решетками, которые гремели при подъеме и спуске, при входе и выходе. Сам офис оказался более современным.

Приемную только что убрали: аккуратно сложенные журналы без единой пылинки рядом с телефоном на полированном дубовом столе, два стула и роскошное кресло, секретарская конторка и сочетающийся с ней по стилю кофейный столик, пейзажные гравюры и со вкусом подобранные рамки, вычищенный пылесосом ковер.

Ничего яркого, помпезного, утрированного и запугивающего, как в конторе Ллойда Ашера. В милом и привлекательном офисе, отделанном в теплые тона — зеленый, абрикосовый, коричневый, — царила мирная и спокойная атмосфера, хотя вопросы тут решались далеко не приятные. Я была уверена, что мне не станет лучше до того, как я снова вернусь к детям, сомневалась, что смогу вздохнуть свободно до того, как осознаю, что именно задумал Дэнис. И все же в приемной Кармен Нико витало нечто вселяющее надежду.

Адвокат оказалась настолько сердечной и открытой женщиной, что ее от природы некрасивая внешность не бросалась в глаза. Высокая, с темными волосами, с оливкового цвета кожей и маленькими золотыми колечками в ушах, Кармен встретила меня широкой улыбкой и рукопожатием, а Броди насмешливо бросила: «Привет, красавчик», — и легко поцеловала в щеку. Она без колебаний жестом указала ему на одно из кресел, взяла меня за руку и провела через маленький холл к себе в кабинет.

В отличие от Ллойда Ашера она взяла блокнот и уселась на стул рядом со мной, стараясь, чтобы стол не разделял нас.

Я разглядывала ее лицо, пока она читала судебное решение. Для меня сейчас не имело никакого значения мнение Броди об этой женщине. Если она выставит мое дело в том же свете, что и Ашер, я постараюсь сбежать от нее как можно быстрее. Я чувствовала себя слишком уставшей, слишком испуганной, слишком уязвимой, чтобы выдержать еще одну атаку.

Но именно усталость, страх и уязвимость лишали меня возможности обратиться к кому-то еще в том случае, если я не найду общего языка с Кармен Нико. Поэтому я отбросила свою браваду и собрала последние силы.

Но Кармен, дочитав, просто кивнула и сказала:

— Это стандартное решение.

Она достала свою ручку и мягко, с симпатией в голосе попросила меня рассказать о том, что произошло в тот день. Пока я говорила, Кармен задавала мне вопросы и схематично записывала детали. Когда я закончила, она вернулась к самому началу истории, выясняя мельчайшие подробности моего возвращения домой.

— Так, значит, ваш муж знал, когда вас ждать.

— С точностью до пятнадцати минут. Он знал номер рейса и взял с меня обещание прилететь именно этим рейсом. Он очень настаивал на этом. Что я тогда подумала? Что он очень по мне соскучился? Возможно. Но, скорее всего, он просто устал сидеть с детьми. Какая же я глупая, что не догадалась сразу о его намерениях!

— Пока вы выходили из машины и открывали входную дверь, как вы думаете, было ли у него время, чтобы позвонить констеблю?

— Да. Особенно если он видел в окно подъезжающую машину. К тому же я еще расплачивалась и доставала вещи из багажника.

— Расскажите мне о полицейском, который приезжал. Дэнис долго говорил с полицейскими по телефону?

— Думаю, недолго, но не уверена. — Я вообще смутно помнила, что в тот момент происходило, потому что была очень расстроена. — Я спорила с ним. Я запомнила лишь, что он сказал: «Пришлите кого-нибудь сюда как можно быстрее».

— И приехал только один полицейский — Джек Мулроу. Он позвонил в дверь и терпеливо ждал, пока Дэнис откроет. Он стрелял?

— Слава Богу, нет, — прошла минута, прежде чем я поняла, к чему она клонит. И эта мысль поразила меня. Я воскликнула: — Вы думаете, Дэнис предупредил их заранее?

— Вполне возможно. Но это всего лишь предположение. Они знают вашу семью. Они знают, что в вашей семье исключены случаи домашнего насилия. Поэтому нормальной реакцией на его «Пришлите кого-нибудь сюда как можно быстрее» была бы догадка, что либо у вашей дочери случился очередной приступ, либо к вам в дом ворвались грабители. Но они не прислали ни «скорую помощь», ни группу специального назначения. Они прислали только одного совершенно мирного парня, которого вы великолепно знали и, по их мнению, послушали бы.

Чувствуя жуткое унижение, я не заметила, что уже довольно долго терла кулаком грудь, и она начала гореть. Я бросила беспомощный взгляд на потолок.

— Я уезжала отсюда две недели назад, уверенная, что Дэнис любит меня. А сейчас я узнаю, что он говорил с полицией. Рассказал им о решении суда. Предположил, что я устрою ему сцену, когда обо всем узнаю. Я не видела никакой необходимости вызывать полицию. Зачем он это сделал?

— Чтобы выставить вас в еще более неприглядном свете, — предположила Кармен. Ее хрипловатый, но мягкий голос успокаивал. — Сейчас мы должны выяснить, что ему действительно нужно — дети или что-то еще. Для начала давайте разработаем контраргументы, — она подвела черту после своих записей. — Хорошо. Перечислите мне еще раз те примеры, которые он привел в доказательство вашего нерадивого отношения к детям.

Я описала ей все ситуации, рассказав, как воспринял их Дэнис и как обстояло дело в реальности. Закончив, я спросила:

— Как мог судья принять решение, выслушав мнение только одной стороны?

— В суде всегда так, — ответила Кармен. — Моя работа как раз и заключается в том, чтобы убедить судью выслушать и вторую сторону. — Она вернулась к началу своих записей. — А что там произошло с лекарствами от аллергии?

Я напрягла свою память, пытаясь в мельчайших подробностях воспроизвести наш разговор с Дэнисом на эту тему.

ѕ Мы никогда никуда не ездим без лекарств. Это уже стало своеобразным ритуалом, неизбежным, когда в семье ребенок с серьезным аллергическим заболеванием. Нам приходятся читать состав того или иного продукта на упаковке, покупать еду в магазинах диетического питания, а булочки только в специальных булочных. Кикит даже носит маленький лечебный браслет, без особого желания, конечно, но потому что я настаиваю. Ей нельзя есть морепродукты, орехи и сельдерей. Орехи вызывают самые сильные приступы. Если они входят в состав какого-либо продукта, их невозможно различить на вкус. Поэтому мы всегда носим с собой упаковку лекарств, на всякий случай. Обычно это эпипен-спрей с эпинефрином или антигистамин. Я дала ей лекарства с собой в дорогу, на тот случай, если Кикит съест что-нибудь не то в самолете. Она всегда носит с собой специально приготовленную для нее еду, но я не хочу лишний раз рисковать. Когда начинается приступ, все происходит очень быстро. Горло распухает за какие-нибудь двадцать минут до такой степени, что она почти перестает дышать. Я очень долго и подробно объясняла стюардессе, что надо делать в случае приступа. Я показала, где лежат лекарства. Уверена, я положила их ей в сумку. Просто нереально, чтобы я забыла это сделать. В любом случае, если бы это все-таки случилось, Рона, моя сестра, нашла бы их. Они лежали в ее холодильнике. Это было полторы недели назад. Я большую часть времени проводила в палате матери в последние дни перед отъездом, но Рона приходила каждый день и ни разу не упомянула про лекарства. Она не могла их выбросить. Сестра прекрасно знает об аллергии Кикит, видела, как проходили ее приступы. К тому же я прекрасно помню, как положила флаконы ей в рюкзак. Я очень хорошо это помню.