Белые пятна Великой Отечественной войны - Алексей Валерьевич Исаев

Соответственно, в подчинении 169-й пд XXXVI AK обнаруживается часть, которой требуется трофейный французский боекомплект на 26 37-мм танковых пушек «Гочкис» и 13 47-мм танковых пушек «Сомуа» (в оригинале документа «Suoma», но это явная опечатка)[167]. То есть состав 211-го батальона вырисовывается как 13 S-35 (Pz. Kpfw. 35S в немецкой классификации) и 26 H-39 (Pz. Kpfw. 38H в немецкой классификации). Нельзя не отметить, что, по документам оберквартирмейстера армии «Норвегия», французским машинам полагаются только бронебойные выстрелы, а немецкие танки 40-го батальона располагали и осколочными, и бронебойными выстрелами. В целом в Заполярье и Карелии было задействовано вермахтом свыше ста единиц танков, включая немецкие Pz. III свежего выпуска. Для полноты картины можно отметить, что в частях 14-й армии имелось еще около полусотни (51 машина на апрель 1941 г.) легких плавающих танков Т-37 и Т-38 в разведбатах стрелковых дивизий, но их ценность представляется достаточно сомнительной.

В отличие от других направлений, война для советского стрелкового корпуса не началась в формате побудки мирно спящих казарм артиллерийским огнем. Финляндия, несмотря на совместное с Германией военное планирование, вступала в войну позднее своего союзника. Немецкие части развертывались под прикрытием финских на границе с СССР, но 22 июня 1941 г. никаких активных действий не планировалось и не предполагалось. Все это позволило занимать позиции на границе на кандалакшском направлении частям 42-го стрелкового корпуса (командир генерал-майор Р. И. Панин) без каких-то помех сообразно плану прикрытия. На границе в первые дни войны оставался 101-й погранотряд.

Первыми выходили на рубежи на государственной границе подразделения 122-й стрелковой дивизии, которую в тот период возглавлял генерал-майор П. С. Шевченко. 122-я сд была неплохо укомплектована. В 369-м артполку имелись 23 122-мм и 12 152-мм гаубиц, в 285-м артполку 15 76-мм дивизионных пушек и 4 122-мм гаубицы, в зенитном дивизионе – 3 37-мм и 4 76-мм зенитки. То есть артиллерией соединение располагало практически по штату. Еще одно соединение, 104-я стрелковая дивизия, выдвигалась маршем из Кандалакши. В условиях внезапного нападения в каком-либо из особых округов такая достаточно типичная конфигурация (одно соединение у границы, другое на марше из глубины, неотмобилизованные части) привела бы к предсказуемому быстрому разгрому. Развитие событий на кандалакшском направлении, как, впрочем, и во всей 14-й армии, происходило по другому сценарию. К 27 июня 1941 г. сосредоточение войск 42-го ск было закончено, 122-я сд и 104-я сд заняли назначенные позиции. Однако в отсутствие упреждения в развертывании упреждение в мобилизации никуда не делось. Прибытие мобилизованного личного состава началось уже в июле 1941 г., и люди прибывали необученными.

Любопытно также отметить, что соединения 42-го ск заняли оборону в два эшелона. Ближе к границе расположилась 122-я сд, а в глубине советской территории составляла второй эшелон 104-я сд, заняв оборону на рубеже Кайрала, Миккола, озеро Аппаярви. С одной стороны, это было логично: на этом рубеже шоссе и железная дорога пересекали озерное дефиле – и прорыв противника к ним обернулся бы катастрофой для частей у границы. С другой стороны, такое расположение войск уменьшало плотность построения первого эшелона.

Прибывшая в Алакуртти 1-я танковая дивизия выделила 2-й батальон легких танков (45 БТ-7, 1 БА-20[168]) 1-го танкового полка (командир капитан А. З. Оскотский) в подчинение 122-й сд. Остальные части дивизии генерала В. И. Баранова оставались в Алакуртти в качестве резерва 42-го ск.

Части 42-го ск беспрепятственно завершили оборонительные работы, с началом боевых действий между Финляндией и СССР противники ограничивались разведпоисками. Наступление начала в 2.00 ночи 1 июля 6-я финская пехотная дивизия. Только в 16.00 1 июля после 10-минутного налета пикирующих бомбардировщиков Ю-87 (да, на это направление были выделены «Штуки») последовала атака 169-й пехотной дивизии и боевой группы СС «Норд». Может возникнуть вопрос о причинах столь позднего начала наступления. Объяснение здесь довольно простое и связано со спецификой театра военных действий: в условиях полярного дня освещенность местности была вполне достаточной практически 24 часа в сутки, при этом заходящее солнце светило в глаза обороняющимся советским частям. Если же атаковать рано утром, то восходящее солнце светило бы в глаза наступающим.

Удары люфтваффе приносили существенные потери. 1 июля 1941 г. немецкие самолеты разбомбили склад боеприпасов 715-го полка. На следующий день немецкие пикирующие бомбардировщики взорвали ДОП (дивизионный обменный пункт) артиллерии 122-й сд в районе ст. Кайрала.

В наступлении с самого начала приняли участие французские танки 211-го батальона. Они использовались для обстрела амбразур советских ДЗОТов. Однако вскоре они напоролись на засаду, в отчете командира батальона майора Вольфа описаны обстоятельства произошедшего. Перевалившись через гребень высоты, два танка оказались расстреляны советскими танками или противотанковыми пушками. По документам оберквартирмейстера корпуса, до 3 июля 1941 г. был безвозвратно потерян один «Сомуа»[169]. Из состава 40-го танкового батальона до 3 июля 1941 г. были подбиты две «единички». К слову сказать, командир 40-го танкового батальона в своем отчете жаловался на плохую подготовку присланных ему экипажей Pz. I при удовлетворительной подготовке экипажей «троек».

3 июля произошла ротация подчиненных 122-й стрелковой дивизии танков. 2-й батальон выводится на отдых, а его заменяет 3-й батальон 1-го танкового полка. 2-й батальон отчитался о потере 4 БТ-7 и уничтожении 4 легких танков противника.

На четвертый день немецкого наступления состоялся танковый бой, в котором 211-й батальон претендовал на подбитый советский танк. Причем, по отчету командира батальона, эффективность французских танковых боеприпасов была невелика. Требовалось прямое попадание снаряда после пробития брони в экипаж или важные агрегаты «бэтэшек».

В самом начале наступления серьезному испытанию подверглась боеспособность соединения СС «Норд». С одной стороны, это была моторизованная боевая группа СС с двумя мотополками, незадолго до войны получившая статус дивизии, с другой – подготовка эсэсовцев была достаточно слабой. Формировался «Норд» из охраны концлагерей и полицейских старших возрастов, не успевших пройти сколачивания и учений соединения целиком. Командир дивизии СС «Норд» генерал Демельхубер возглавил соединение только в середине июня 1941 г. и не успел радикально исправить положение. Позднее прибывший в дивизию СС «Норд» Йохан Фосс в написанных в лагере военнопленных мемуарах пересказывал слова «стариков» о том, что ввиду секретности операции им не дали провести полноценной разведки. В итоге эсэсовцы пошли в бой на подготовленные советские позиции вслепую. Фосс пишет, что, по описанию «стариков», огнем русских минометов и пулеметов с «бункеров» на высотах эсэсовцы были прижаты к земле[170]. Усугубилась апокалипсическая картина вспыхнувшим лесным пожаром.

Однако это было только начало. В ЖБД «Норда» обстоятельства произошедшего описаны со слов командиразенитчика: «В 1.45 [4 июля] его атаковали русские танки, используя туман[171] и сильную огневую поддержку артиллерии и тяжелого пехотного вооружения. Из-за плохой видимости их удалось