Сердюков и женский батальон. Куда смотрит Путин - Владимир Большаков

В.Б.: Депутат Дайхес (КПРФ) обратился в Генпрокуратуру по поводу «нарушений налогового законодательства РФ» ЮКОСом в результате использования схем ЗАТО, офшоров, в частности, в городе Лесной Свердловской области. Другие депутаты в своих запросах указывают, что ЮКОС покупает у собственных подразделений не нефть, а «скважинную жидкость» по так называемой «внутрикорпоративной цене». В результате, как утверждается в одном из докладов Счетной палаты, доля сырьевых налогов, взимаемых от цены (10 процентов роялти и 6—16 процентов на воспроизведение минерально-сырьевой базы), уменьшается где-то со 128 до 32 рублей за тонну. Что вы можете сказать по этому поводу?

M.X.: Каждое из этих обвинений и десятки других (я хочу напомнить еще раз, что в год у нас проходит более тысячи проверок) неоднократно исследовались с разных точек зрения юристами. С учетом нашего несовершенного законодательства по каждому из этих вопросов бывает несколько мнений у юристов и ровно потому, что это обычная практика, у нас в год идет порядка 150 процессов. Надо сказать, что и в мире это - нормальная практика. У British Petroleum в постоянном режиме идет около 3 тысяч процессов, причем в разных странах мира. Это нормально. Какие-то процессы мы выигрываем, какие-то - проигрываем, мы открыты в этом отношении. Мы даем об этом информацию в своих корпоративных отчетах. Что касается статистики, то могу вам сказать, что мы платим за тонну добываемой нефти не меньше, а больше, чем многие из наших коллег по цеху. И уж во всяком случае, никаких существенных отклонений от того, что платит, например, «Роснефть», в меньшую сторону у нас нет. Более того, в отличие, например, от компании «Роснефть», мы платим достаточно большие деньги и нашим акционерам, и выплачиваем их в рамках конкурсов и аукционов, когда государство продает новые месторождения. Что касается «скважинной жидкости» - это такой уже более специальный вопрос, и он неоднократно рассматривался. Но что же поделаешь, если в России мы действительно добываем не чистую нефть, а жидкость, в которой нефти всего 3 или 10 %. Или в среднем по компании, если взять ЮКОС, - 30 % нефти, остальное - вода, соль, металл и так далее. Это специфика наших месторождений. Вот то, что мы добываем, называется «скважинная жидкость», а потом, после различных технологических переделок, достаточно непростых, в рамках которых работают тысячи людей, огромные установки, уже получается чистая стандартная нефть, соответствующая требованиям ГОСТа, которую мы и сдаем в систему «Транснефти». Она называется по-разному. Есть Siberian Light, есть Urals, если брать международные термины. Между скважиной и ГОСТовской нефтью, которую мы сдаем в систему «Транснефти», лежит труд тысяч людей над вот этой самой «скважинной жидкостью». И заявления о том, что все это сделано исключительно с целью куда-то от кого-то и как-то спрятаться, не выдерживают критики. Для этого достаточно один раз побывать на месторождении и посмотреть, что на самом деле мы добываем из скважины.

В.Б.: Председатель Счетной палаты РФ С.В. Степашин сказал, что особых претензий у его ведомства к ЮКОСу после проведенных проверок нет. Считаете ли вы, что этому способствовала та работа по развитию прозрачности в ЮКОСе, которая была проведена при вашем активном участии? Расскажите, что удалось в этом плане сделать?

M.X.: В 1999 году мы приняли для себя решение, что будем отстраивать работу компании по западным стандартам. Что это означало? Во-первых, подготовку финансовой отчетности по международным стандартам. Мы выбрали стандарты US GAAP. Чем эти стандарты отличаются от российской отчетности? Как вы знаете, российская бухгалтерская отчетность, скорее, запутывает финансового аналитика, чем помогает ему осознать реально, что в действительности происходит в компании. В частности, у нас в российской финансовой отчетности нет понятия «консолидированного налогоплательщика» или «консолидированного предприятия». ЮКОС сегодня - это более 400 юридических лиц. И когда мы говорим - «ЮКОС по российским стандартам», мы имеем в виду только 1 % от общей численности работающих компаний. Поэтому первое, с чего мы начали, это ввели стандарты US GAAP, в соответствии с которыми мы уже несколько лет публикуем ежеквартальную отчетность, представляем ее на своем сайте. Она показывает всю компанию в целом в разных разрезах. Помимо этого к международным стандартам отчетности относится проверка компании независимыми аудиторами. То есть аудиторами, которых назначает не менеджмент компании, а независимые директора.

В.Б.: А кто у вас?

M.X.: В нашем случае - Pricewater House-Coopers. В постоянном режиме у нас работают 70 сотрудников этой компании. Они практически не уезжают, они проверяют не только отчетность в нашем центральном офисе, они проверяют все, что идет на технологическом пути сбора документов. От самого низа и до самого верха. И они публикуют в нашем отчете свои заключения, свои заметки на двадцати, тридцати, иногда на сорока страницах. Помимо этого, к стандартам западной корпоративной прозрачности относится независимый совет директоров. То есть в совете директоров компании, в органе, который занимается представлением интересов акционеров и который в регулярном режиме контролирует деятельность компании, большинство должны составлять независимые директора, не связанные с компанией ни финансовыми, ни какими-либо иными взаимоотношениями. Вот в нашем случае это так и есть. У нас большинство составляют иностранные члены совета директоров и независимые члены совета директоров. Помимо этого, мы приняли решение пригласить на значительное количество должностей в компании международных менеджеров, которые знают практику международных компаний с точки зрения прозрачности, с точки зрения открытости. В результате всего этого на Западе сложилось понимание того, что из всех российских компаний наиболее прозрачной, понятной для западного представления о корпоративном бизнесе является компания ЮКОС. («Хорошо ли для России то, что хорошо для ЮКОСа?». Интервью Михаила Ходорковского главному редактору журнала «Финансовый контроль» В.Большакову. «Финансовый контроль»№ 8 [21] 2003, с. 26-30, 32, 34-37).

Ни до этого интервью, ни после него мне не доводилось общаться с Ходорковским. Тем более, что уже в октябре его арестовали. Но, читая многочисленные статьи о «деле ЮКОС», я не мог избавиться от впечатления, что над ним и Лебедевым учинили расправу именно за то, что они попытались выйти из-под контроля Путина и его правящего клана. Ходорковский не случайно подчеркнул в нашем интервью, что «российская бухгалтерская отчетность, скорее, запутывает финансового аналитика, чем помогает ему осознать реально, что в действительности происходит в компании». Уже само стремление представить ЮКОС как компанию предельно прозрачную и открытую для любых проверок, даже при всей условности такого начинания, воспринималась, как вызов той системе, в которой любой бизнес - от малого до крупного - может выжить только путем подкупа, подлога и откатов власть предержащим. Уже потому, что никому в мире российского бизнеса не приходится рассчитывать на презумпцию невиновности. В деле ЮКОСа Сердюков это доказал весьма убедительно.

Время от времени в зарубежной и российской печати появляются публикации, которые позволяют нам заглянуть за кулисы властного клана и узнать, какие бешеные деньги там крутятся, откуда они поступают и как используются. Как подсчитал старший аналитик ИК «Риком-Траст» В.Жуковский, незаконный отток капитала к 2012 г. в РФ поднялся до 1 триллиона рублей, а теневой сектор экономики занимает от 15 % до 30 % ВВП. Суммарный капитал российских богачей в 2012 году превысил $450 млрд. (bigness.ru. 19.02.2013). В эту сумму, конечно, не включены капиталы тех чиновников-миллиардеров, который входят во властный клан РФ. Но то, что в нем такие миллиардеры есть - это секрет Полишинеля.