Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Чтобы лучше понять разницу между новой коммерцией и прежними ее формами, попробуем представить себе современного колхозника, привозящего овощи на городской рынок. Он, конечно, знает, сколько у него мешков товара и каков их вес. Он примеряется к базарным ценам этого дня и вечером пересчитывает свою выручку. Но напрасно мы бы стали спрашивать у него, какова его чистая прибыль. Потому что он практически не знает, во что обошелся ему мешок проданной картошки, и не может из выручки вычесть полную сумму издержек. Он потратит свою выручку на городские товары — или сразу, или когда накопит нужную сумму, если он хочет купить, скажем, холодильник. И в следующий приезд все начинается сначала.

Примерно таким был и тип средневекового коммерсанта. Но не таков коммерсант новой формации. Его деньги непрерывно находятся в обороте. Он ведет строгий учет доходов и расходов до последней копейки. В это время получает всеобщее распространение "венецианский счет", т. е. изобретенная итальянцами двойная бухгалтерия (применяемая и поныне). Она позволяет непрерывно отслеживать потоки расхода и прихода и всегда знать, в каком состоянии находятся твои денежные дела[15].

Нужно заметить, что оба наших типа — средневековый и протестантский — это схема, в которой многое упрощено. В жизни было множество промежуточных случаев. И переход от старой этики к новой случился не в одночасье, он назревал веками. Недаром бухгалтерию изобрели в Венеции XIII–XIV вв. Да и пример с дедом Леонардо (по книге Мережковского) показывает, что многие "новые" добродетели были осознаны задолго до Реформации и вполне уживались с католицизмом.

Фома Аквинский и канонисты, как мы помним, допускали ссудный процент в определенных формах. В жизни же рост практиковался повсеместно. И далеко не только евреям было присуще это занятие, как можно подумать, читая "Скупого рыцаря" Пушкина, "Венецианского купца" Шекспира или "Айвенго ' Вальтера Скотта. Уже за два-три столетия до Реформации евреев в этом деле по всей Европе сильно потеснили итальянцы. Область Италии, где расположены Венеция и Генуя, называлась Ломбардия, а выходцев оттуда в Европе называли ломбардцами. Ломбард-стрит в Лондоне получила свое название оттого, что там были сосредоточены торговые дома, меняльные лавки и другие финансовые заведения ломбардцев. Неспроста ведь дом, где можно взять деньги под залог, получил название "ломбард".

А такие семьи, как флорентийские Медичи или немецкие Фуггеры, были крупнейшими финансовыми домами Европы, которые кредитовали королей и римских пап. Правда, рост часто маскировался под другие операции. Например, в обмен на крупный кредит король или иная владетельная особа могли отдать торговому дому на откуп сбор каких-то налогов или торговую привилегию, которая обеспечивала монополию и соответствующие прибыли.

Однако в описываемые времена роль, значение и функции кредита стали во многом иными, чем прежде. Услугами средневекового ростовщика большей частью пользовались для поддержания какого-то уровня потребления. Кредит финансировал просто расходы (это называется потребительским кредитом). Аналогично обстояло дело и с кредитами от Медичи и других крупных банкирских домов. Взятые взаймы деньги не давали дохода, да этого от них и не ждали. Возврат займов предполагался за счет каких-то иных источников. Для дворян это была рента с их земли, для королей — налоги с подданных.

Теперь кредит становится иным. Занятые деньги идут в оборот, становятся капиталом, они должны давать доход, превышающий сумму ссуды. Иногда деньги уже вложены, но пока они обернутся, коммерсанту нужно перебиться с какими-то расходами. Спорить можно о величине платы за кредит (процента) — нужно ли его законодательно ограничивать сверху, — но уже большинство понимает, что без процента нет кредита, а без кредита нет бизнеса.

Реформация сняла формальные запреты, превратила отдельные догадки в новый кодекс поведения, привела его в согласие с христианской верой (или веру в согласие с новыми нормами поведения), оправдала и превознесла эти нормы как истинные религиозные добродетели, повлияла на светское законодательство.

Это было время открытия морских торговых путей в Индию и Америку, время освоения заморских территорий как источников новых товаров и рынков сбыта для европейцев, время притока в Европу большого количества серебра и золота из-за океана. При наличии честности, благоразумия и аккуратности, а также деловой хватки и определенного везения (скажем, чтобы буря не потопила торговый корабль и пираты не разграбили его) приобретение богатства переставало быть неразрешимой проблемой. А бережливость помогала охранять однажды добытое богатство и умножать его. Это время называют также эпохой первоначального накопления капитала (термин, впервые употребленный Адамом Смитом). Капиталистическое хозяйствование, т. е. использование имеющихся средств в качестве запаса, приносящего регулярный доход, становилось явлением массовым и заурядным.

В эту же эпоху стала меняться карта Европы. На месте лоскутного одеяла феодальных графств формировались централизованные монархические государства. Например, прежние бретонцы, бургундцы, гасконцы и др. стали осознавать себя как французы — граждане единой державы, члены единой нации. Кастильцы, каталонцы, арагонцы и пр. поняли, что все они — испанцы. И тому подобное.

Наряду с торговыми домами отдельных семей стали учреждаться общенациональные торговые компании, собиравшие в один котел огромные капиталы. Таковы Ост-Индские компании Нидерландов, Англии, Франции, Вест-Индские компании, Левантийские компании, Московская компания (английская в действительности, но торговавшая с Московией).

На морских торговых путях и на заморских территориях возникла острая конкурентная борьба, в которой споры часто разрешались через войны между странами. Войны требовали денег, сохранение колоний требовало денег на содержание армий и администраций, охрана морских путей требовала денег на оснащение вооруженных конвоев и устройство крепостей.

Из всего этого возникла и выплыла на первый план проблема создания, сохранения и умножения богатства государств, стран, народов. Экономическая мысль получила новую пищу, новый комплекс вопросов, требующих анализа и решения.

Глава 6

Сумасшедшие деньги

Поистине, это самый загадочный инструмент из всех приобретенных человеком. Нет ничего проще, как с ним обращаться, и нет ничего труднее, чем понять, как он действует. Никто не может поручиться в том, что мы управляем им, а не он — нами.