Кот особого назначения - Наталья Александрова

В это утро Эльза Борисовна поднялась рано, плотно позавтракала и занялась мелкими домашними делами, которые, как известно, никогда не кончаются. Потом Эльза Борисовна поговорила немного по телефону с приятельницей, потом посмотрела по телевизору сериал про спецназ. Эльза Борисовна была женщиной серьезной и всякие мелодраматические сериалы про латиноамериканскую любовь не очень уважала. Гораздо больше привлекали ее могучие парни в пятне, бравые менты и агент национальной безопасности Леха Николаев.

После сериала у Эльзы Борисовны разыгрался аппетит. Она напилась чаю с маковым рулетом. Этот рулет был ее фирменным блюдом, и всегда отлично ей удавался. На улице была сегодня теплая безветренная погода, и Эльза Борисовна, придя в отличное расположение духа после чаепития, решила, что ей следует немного прогуляться. Она быстро собралась, надела светлый плащ и свою любимую шляпку с вуалью. Эльза Борисовна признавала, что шляпка давно уже вышла из моды, но никак не хотела с ней расстаться. Более того, под давлением общественности пришлось в прошлом году спороть с тульи очень милый букетик искусственных цветов. Общественность в лице соседок заявила, что цветочки сильно поедены молью.

Итак, Эльза Борисовна подошла к двери и остановилась. Ей послышались какие-то подозрительные звуки на лестничной площадке. Соседняя квартира пустовала, ее владелица, милая молодая женщина по имени Ольга (именно так звали Лолу по паспорту) жила в другом месте – не то у мужа, не то у любовника, Эльза Борисовна не слишком хорошо понимала разницу между этими понятиями у современных молодых людей. Ольга просила Эльзу Борисовну присматривать за квартирой, что та и делала. За это Оленька приносила ей мелкие презенты – духи или коробочку конфет, либо же банку растворимого кофе или дорогой чай в красивой железной коробке.

Эльза Борисовна насторожилась, потому что Ольга, перед тем, как зайти, всегда обычно звонила по телефону и забегала к ней, чтобы отдать подарок и забрать накопившуюся почту. Эльза Борисовна подкралась к двери так тихо, как только позволяли ее габариты, заглянула в глазок и обмерла.

На площадке стоял некто несуразный – тип невысокого роста, но толстый, в широченном поношенном комбинезоне, застегивающемся на одну широкую лямку. На голове у типа было что-то, напоминающее растрепанный пук ярко-рыжей соломы. В одной руке странная личность держала большую яркую коробку из-под торта, другую прижимала к левой стороне груди, чуть ниже сердца.

Собственное сердце Эльзы Борисовны начало гулко биться о ребра. Она отпрянула от глазка и три раза моргнула, после чего снова внимательно оглядела площадку. Странная личность не исчезла, она придвинулась ближе, повернулась спиной, и Эльза Борисовна увидела на этой самой спине прикрепленный пропеллер.

Из последних сил несчастная женщина вцепилась в дверь. Как ни плохо она знала детскую литературу, поскольку у нее не было ни детей, ни внуков, ни племянников соответствующего возраста, но все же мультфильм про Карлсона и Фрекен Бок по телевизору показывают достаточно часто. И как же было Эльзе Борисовне не расстроиться, если среди бела дня на лестничной площадке стоял Карлсон с пропеллером за спиной и разговаривал с подарочной коробкой! Вот именно, коробка шевелилась, а Карлсон говорил ей утомленно:

– Господи, как же ты мне надоел! Не можешь пять минут посидеть спокойно!

– Тюр-рьма! – ответила коробка.

– Заткнись!

С этими словами Карлсон бросил коробку на пол и сунул руку в карман широченных штанов. Эльза Борисовна почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. Она всегда была женщиной здравомыслящей, и по ее мнению, происходящее на лестнице можно было объяснить только одним: у нее начались галлюцинации. И зрение тут не при чем: она отлично видит. Следовательно, это явление мозговое. Возможно, у нее инсульт. Или помешательство, хорошо, если временное. И некому пожаловаться. Близких родственников у нее нет, звонила в прошлом году двоюродная сестра из Дивногорска, просила приветить ее дочку Таню, которая поступила в институт и живет сейчас в общежитии. Эльза Борисовна говорила с сестрой достаточно холодно, они никогда не были близки, виделись редко. И как же она сейчас об этом пожалела!

Карлсон на площадке усиленно искал что-то в кармане, и вдруг изнутри его живота раздался визг и лай. Карлсон отдернул руку и отчаянно выругался высоким голосом:

– Дрянь такая! Прекрати кусаться!

Эльза Борисовна, охнув сползла на пол.

Она пришла в себя через некоторое время и осознала, что лежит на коврике возле собственной двери.

Первой мыслью несчастной Эльзы Борисовны было позвонить немедленно двоюродной сестре в Дивно-горек и узнать координаты ее дочки Тани. Танечку следует вызвать немедленно, пускай живет здесь, хоть стакан воды будет кому подать в трудную минуту. От этой мысли стало немного легче, и Эльза Борисовна смогла подняться и снова выглянуть в глазок.

Как она и предполагала, на площадке никого не было. Эльза Борисовна тяжело вздохнула и поняла, что галлюцинации имели место. Но теперь она кажется временно обрела ясность мысли. Эльза Борисовна приоткрыла дверь и прислушалась. Ей показалось, что за дверью соседки слышится какое-то движение, шаги, и льется вода, стало быть, видовые галлюцинации переросли в слуховые. Эльза Борисовна подумала немного, потом вооружилась скалкой и, решительно сжав губы, позвонила в соседскую дверь.

Тут же дверь раскрылась и на пороге появилась Ольга в коротеньком халатике и в тапочках на босу ногу. Она бурно обрадовалась Эльзе Борисовне и пригласила ее войти.

– Тут никого нет, кроме вас? – подозрительно спросила Эльза.

– Я как раз собиралась к вам по этому делу! – обрадовалась Ольга. – Сейчас я вас познакомлю. Ребята, быстро идите сюда!

Слово «идите», употребленное Ольгой, было в данном случае не совсем уместно, потому что один из «ребят» влетел в комнату на бреющем полете, а другой прискакал. Большой красно-синий попугай влетел в комнату, сделал крут под потолком, чуть не столкнувшись с люстрой, и уселся на шкафу. Крошечный песик неизвестной Эльзе Борисовне экзотической породы вбежал в комнату и звонко залаял.

– Эльза Борисовна, душечка! – затараторила Лола, – я вас умоляю, присмотрите за моими питомцами несколько дней! Попугая только покормить два раза в день и водички налить! А Пу И вывести на улицу, но вы ведь все равно гуляете… Попугая можно оставить на ночь одного, но Пу И очень нежная впечатлительная собака, он привык спать в кровати, одиночество его убьет… И еще он очень любит ореховое печенье, только я не успела купить… Но я вам оставлю денег, так что не стесняйтесь…

Приговаривая все это, Лола металась по квартире, и вот уже она одета и причесана, а вот уже ее нет, остались только запах духов и несколько купюр на столике у телефона.

Эльза Борисовна очумело покрутила головой, потом подумала, что от стресса ее спасет только стакан крепкого чаю с солидным куском макового рулета. Однако когда она вознамерилась уйти из квартиры соседки, оказалось, что это не так просто. Песик сидел перед дверью и жалобно смотрел глазами-бусинками, и Эльза Борисовна тотчас вспомнила, что он нежная и легковозбудимая собака. Она подхватила песика на руки, решив взять его на время к себе, но тотчас попугай заорал со шкафа:

– Дискр-риминация!

От неожиданности Эльза Борисовна выпустила Пу И из рук, и он шлепнулся на пол с пронзительным визгом.

– Пер-ришон хор-роший! – сообщил попугай, склонив голову набок, и неожиданно приземлился на плечо Эльзы Борисовны. – Ор-решков, Пер-реньке ор-решков…

Она пошатнулась, но устояла на ногах, а в это время Пу И вспрыгнул ей на руки. Так они и пошли из квартиры – все вместе.

– Орешков, – ворчала соседка на ходу, – одному печенья подавай, другому орешков. Где я вам все это возьму?

Однако вскоре выяснилось, что все не так плохо. Для попугая нашлись чищеные семечки, а Пу И согласился вместо орехового печенья на хрустящую корочку макового рулета. Поглаживая шелковистую шерстку и слушая болтовню попугая, Эльза Борисовна подумала, что не следует торопиться со звонком к двоюродной сестре в Дивногорск. Сейчас ей и так нескучно.

Закрыв дверь за веселой компанией, Маркиз повернулся к бывшему Карлсону, который без «сценического» костюма превратился в слегка обрюзгшего мужчину лет сорока пяти, с нездоровым, припухшим и оплывшим лицом часто и помногу пьющего человека, он отзывался на имя Игорь.

– А тебе, Игореша, придется немного подождать, чтобы у какого-нибудь наблюдателя не возник лишний вопрос – почему вошло в дом четыре человека, а вышло пять.

– Все понятно, – артист пожал плечами, – отчего не подождать немножко в хорошей компании, тем более тут столько всего осталось… вот, помню, когда в девяносто четвертом году мы поздравляли с юбилеем знатного чукотского оленевода…