История Призрака - Джим Батчер

Глаза у Мёрфи тоже чуть округлились — в голове ее явно прокручивались те же мысли, что у меня. Хотя, если уж быть совершенно честным, мне показалось, что она сделала выводы на доли секунды раньше, чем это удалось мне.

— Если я соглашусь на эти условия, — осторожно заметила она, — я должна иметь наши стандартные гарантии не позже понедельника.

Лицо Чайлдза не выражало ровным счетом никаких эмоций.

— Заметано.

Мёрфи кивнула и секунду-другую сосредоточенно смотрела себе под ноги, явно собираясь с мыслями.

— На этот вопрос нету простого ответа, — произнесла она наконец.

— Простые ответы вообще редкость, — философски заметил Чайлдз.

Мёрфи провела рукой по своему ежику и подняла взгляд на Чайлдза.

— Пока она работала с Дрезденом, — произнесла она, — я бы, не колеблясь, ответила утвердительно.

Чайлдз кивнул.

— А теперь?

— А теперь... Дрезден исчез. И она вернулась из Ицы сильно изменившейся, — ответила Мёрфи. — Возможно, это все посттравматический стресс. А может, и что-то другое. Но она изменилась.

Чайлдз склонил голову чуть набок.

— Так вы ей не доверяете?

— Я не отключаю своих оберегов в её присутствии, — сказала Мёрфи. — Вот мой ответ.

Тип с выбеленной перекисью шевелюрой обдумал ее слова и снова кивнул:

— Я передам это своему работодателю. Остров будет очищен от его интересов к понедельнику.

— Вы даете мне слово?

— Уже дал. — Чайлдз поднялся с грацией ленивого хищника. Для смертного — если он, конечно, смертный — его должна была отличать убийственная скорость. И легкость профессионального балетного танцовщика. Хотя я сомневался, что в кармане его пиджака лежат балетные туфли.

— Все, пошел. Будьте добры, известите меня в случае, если узнаете что-либо еще по теме нашего разговора.

Мёрфи кивнула, так и не убирая руки от пистолета, и проводила Чайлдза взглядом до двери. Чайлдз отворил ее и шагнул на крыльцо.

— Не забывайте, — негромко произнесла Мёрфи, — что мое доверие или недоверие не отменяет того факта, что она одна из моих. Если мне хоть на мгновение покажется, что в результате нашего разговора Молли Карпентер причинен какой-либо вред, наша договоренность будет расторгнута, и мы переходим непосредственно к отстрелу. Начиная с вас.

Чайлдз легко повернулся на каблуках, с улыбкой сложил пальцы пистолетиком, нацелил их на Мёрфи, сделал губами «пух-х» и, довершив разворот на все триста шестьдесят градусов, вышел.

Мёрфи подошла к окну, у которого я стоял, и смотрела, как Чайлдз идет по снегу к большому седану и садится в него. Напряжение ее не спадало до тех пор, пока машина не вырулила на дорогу и не скрылась из виду.

Потом она низко опустила голову, опершись на подоконник, и провела рукой по лицу.

Я поднял руку, повторяя ее движение; я старательно избегал касаться негромко гудящих оберегов. Размах рук у Мёрфи раза в два меньше моего. Плечи ее вздрогнули.

Она тряхнула головой, выпрямилась, несколько раз поморгала, и лицо ее приняло обычное для копа нейтральное выражение. Мёрфи отвернулась от меня, подошла к дивану и уселась там, подобрав под себя ноги. Очень она казалась крошечной — совсем ребенок, — только морщинки на лице выдавали ее возраст.

Мой взгляд уловил беззвучное движение — и небольшой серый горный лев с надорванным ухом и обрубком хвоста, запрыгнув на диван, устроился рядом с Мёрфи. Она прижала кота к себе и так и сидела, поглаживая серый мех.

При виде Мистера на глаза мне навернулись слезы. Мой кот. Когда чета вампиров, Ээбы, сожгли мою старую квартиру, я знал, что Мистеру удалось спастись от огня, но не имел ни малейшего представления о том, что случилось с ним дальше, — меня застрелили прежде, чем я успел вернуться на пожарище. Мистер был моим жильцом, а возможно, и настоящим хозяином квартиры с тех пор, как я приехал в Чикаго. Веса в нем добрых тридцать фунтов, и он полон кошачьей надменности. При всем при том он всегда демонстрировал свое присутствие, когда я пребывал в раздрае, давая мне шанс понизить кровяное давление, гладя его или уделяя ему внимание каким-нибудь другим образом. Уверен, сам он считал это едва ли не божественной милостью.

Кошки — они такие.

Не знаю, сколько я простоял так у окна. Очнулся я, когда рядом со мной возник сэр Стюарт.

— Дрезден, — шепотом произнес он. — С юго-востока приближаются несколько созданий.

— То, что вас прежде не называли Три-пи-о, мало что меняет, сэр Стюарт.

Он поморгал, уставившись на меня, потом тряхнул головой и взял себя в руки.

— Их там с полдюжины, и столько же машин.

— О’кей. Скажите Морти, пусть не выходит из машины, пока я их не идентифицирую, — сказал я. — Но мне кажется, ему ничего не угрожает.

— Ничего? — удивился призрак. — Вы что, их знаете?

— Пока не уверен, — мотнул головой я. — Сейчас увидим.

Глава девятая

Десять минут спустя я стоял и, мурлыча себе под нос незатейливый мотивчик, наблюдал за собравшимися в гостиной у Мёрфи людьми. Сэр Стюарт стоял рядом и не без любопытства прислушивался.

— Прошу прощения, чародей, — заметил он, — но что это за мелодию вы пытаетесь исполнить?

Я изобразил губами звук фанфар заглавной темы и постарался как можно точнее попасть в тональность закадрового голоса:

— В Большом Зале Лиги Правосудия собрались четверо величайших героев Вселенной, порождения легенд глубокого космоса!

Сэр Стюарт нахмурился:

— Порождения ле...

— Легенд глубокого космоса, — повторил я тем же дикторским тоном.

Сэр Стюарт сощурил глаза и отвернулся от меня, напряженно расправив плечи.

— Бессмыслица какая-то. Абсолютная. Бессмыслица.

— В семидесятые это показывали по субботам, по утрам, — пояснил я и кивнул в направлении комнаты за окном. — И здесь у нас происходит что-то в этом роде. Хотя для Зала Лиги Правосудия комнатка немного маловата. Должно быть, в те времена недвижимость была дешевле.

— Гости собрались, — заметил сэр Стюарт. — Вы их знаете?

— Большую часть, — кивнул я и тут же задумался. — Ну, по крайней мере знал полгода назад.

Многое изменилось — начиная с короткой стрижки Мёрфи. Я начал представлять сэру Стюарту тех, кто был мне знаком.

За спиной у Мёрфи стоял, прислонившись к стене и сложив мускулистые руки на груди, Уилл Борден. Роста он был ниже среднего, зато сложения — далеко не среднего, а на порядок выше. Одна мускулатура, ни капли жира. Я привык видеть его в обычной обстановке, в деловом костюме — ну, конечно, когда он не превращался в огромного черного волка. Сегодня он красовался в тренировочных штанах и свободной футболке — такая одежда удобнее, если надо быстро перекинуться. Уилл отличался спокойным характером. На такого можно положиться. Еще он возглавлял небольшую шайку местных юнцов — все они, само собой, уже выросли, — которые научились перекидываться волками. Они называли себя «Альфами» с таких незапамятных времен, что я даже привык к этому дурацкому названию.