Мертвая голова - Шон Хатсон

Что ж, он сразится.

Он читал о случаях, когда людям ставили смертельный диагноз, отпускали ограниченные сроки на жизнь. А они боролись, и некоторые побеждали. Некоторые заставляли смерть отступить.

Если другим это удавалось, он тоже сможет.

Попробуй-ка возьми меня, ты, сволочь, и я сражусь с тобой.

Он заскрежетал зубами, словно встретил осязаемого противника.

Он не сдастся. Он не намерен валяться здесь, отказавшись от всего, что ему так дорого.

Ни за что.

Мысли его были прерваны ворвавшимся в комнату светом, который заставил его прикрыть глаза рукой. Секунду фигура в белом халате вырисовывалась в дверном проеме, затем сестра проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь.

— Вам следовало бы держать за плечами косу, — сказал Райан.

Сестра с недоумением посмотрела на него.

— Я вас разбудила? — спросила она.

Он покачал головой.

— Я все равно не могу спать, — сказал он.

— Еще таблетку снотворного? — спросила она, проверяя капельницы и делая запись в блокноте, висевшем на спинке кровати. Она подошла к нему, пощупала пульс, глядя на часики, приколотые к халату.

Райан рассматривал ее в полумраке, отметив, что ей всего двадцать с небольшим и что она хорошенькая. От нее пахло свежестираным бельем.

Она хотела накрыть его одеялом, но Райан показал рукой, что не надо.

— Слишком жарко, — сказал он, зажмурившись от приступа боли.

— Вам очень больно? — спросила она.

— Можно сказать и так, — съязвил он.

— Хотите, я чем-нибудь помогу?

— Чем тут поможешь?

— Я принесу вам пару таблеток бруфена. Вы заснете.

— Я не хочу спать, — резко ответил он. Потом тон его смягчился. — У меня будет для этого достаточно времени через шесть месяцев.

Она участливо смотрела на него сквозь полутьму, и он несколько расслабился.

— Это что, профессиональный долг? — спросил он. Она не поняла.

— Ну, эта обязанность иметь дело со стонущими ублюдками, — объяснил он.

Она улыбнулась.

— Да. Такая работа, — произнесла она.

— Почему вы этим занимаетесь? Из-за денег?

— Кто-то же должен это делать. К тому же мне это нравится. Я люблю ухаживать за людьми. Моя мама тоже была медсестрой. А потом акушеркой. До самой ее кончины.

— Сколько ей было, когда она умерла?

— Сорок восемь. У нее был удар.

Ей повезло.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Дебора Уайт.

— Очень рад с вами познакомиться, Дебора Уайт. — Он наклонил голову, как бы кланяясь и придавая знакомству более официальную форму.

— Один из врачей говорил, что вы были частным детективом, — сказала она застенчиво. — Это правда?

А он сказал, что я умираю?

— Да. Ну и что?

— Это, должно быть, замечательная работа.

А сейчас она тоже кажется тебе замечательной? Ты бы мог придумать более интересные способы времяпровождения.

— Но в кино...

Он оборвал ее:

— Забудьте о том, что вы видите в кино. Люди, которые делают фильмы о частных расследованиях, обычно упускают главное.

— Вы носили оружие?

— У меня оно есть, но я его не ношу с собой. Полиция не любит, если ты расхаживаешь, постреливая в людей. Даже если эти люди грозятся снести тебе голову за то, что ты проник в их тайны. Например, узнал про чью-то любовную связь или что-нибудь в этом роде.

— Моему другу будет интересно узнать, что я разговаривала с настоящим частным детективом, — улыбнулась сестра.

— Не забудьте сказать ему правду, — попросил Райан. Может, ему станет все это не так интересно, когда он узнает, что детектив скоро умрет — и не от пули.

— Чем он занимается, ваш друг?

— Он работает здесь, в больнице. Он швейцар. — Она снова улыбнулась. — У вас есть семья?

Лицо Райана потемнело.

— Нет, — ответил он резко. — Никого.

Ей стало грустно.

Она оглянулась на дверь.

— Мне пора. Старшая сестра будет меня искать, — сказала она. — Вы уверены, что я вам больше не нужна?

Райан покачал головой.

Она снова улыбнулась и ушла, бесшумно закрыв за собой дверь.

Райан вздохнул, что опять вызвало боль. Он закрыл глаза и стал ждать сна, зная, что он не придет. Пока еще нет. Он вытер пот с лица рукой и нечаянно задел трубку. Капельница пошатнулась, иголка уколола Райана, и он выругался себе под нос.

Он не мог примириться с этим.

Лежать здесь, как беспомощный инвалид?

Как труп?

Нет, это не для него.

Глава 37

Зажигалка вспыхнула и погасла, озарив на миг ее лицо.

Стефани Коллинз щелкнула еще раз, сигарета подергивалась в ее тонких губах. Она пыталась извлечь из зажигалки пламя, но, несмотря на все усилия, выскакивали только искры. Ворча себе под нос, она принялась рыться в своей маленькой сумочке, отыскивая спички. Но так и не нашла. Она вынула изо рта сигарету и бросила на дно сумки, где валялся разный хлам. Пара пустых пачек от сигарет, губная помада, несколько презервативов, маленький карманный нож.

Несмотря на жару, ее трясло.

Темнота внутри многоэтажного гаража на Уэйвертон-стрит была почти непроницаемой, и толстый цементный столб, к которому она прислонилась, был холодным.

Во влажном ночном воздухе сильно пахло маслом и бензином, хотя последняя машина давно ушла.

Стоя на высоких каблуках, она переминалась с ноги на ногу. Короткий кожаный пиджак, наброшенный на плечи, не согревал ее. Одетая во все черное, окруженная темнотой, она казалась частью тьмы, различимой лишь благодаря копне светлых платиновых волос.

Она потрогала крошечный прыщик на подбородке, надеясь, что он не заметен под густым слоем косметики. В свои двадцать с небольшим Стефани выглядела лет на десять старше. Черты лица бледные и изможденные, глаза тусклые и безжизненные, как у рыбы на сковороде. В кромешной тьме эти глаза украдкой поглядывали из стороны в сторону.

Наконец она услышала шаги, глухо раздававшиеся под сводами гаража, похожего на пещеру.

Она инстинктивно прижалась к столбу. Всматриваясь туда, откуда доносился звук шагов, она подумала, что это может быть, какой-то припозднившийся прохожий.

Было уже два часа ночи.

Шаги удалились, и Стефани провела дрожащей рукой по волосам. Она старалась дышать медленнее и тише. Казалось, каждый шорох усиливался и звучал более резко в этой темноте.

Когда она переминалась с ноги на ногу, каблуки ее слишком громко цокали по цементному полу.

Она старалась стоять спокойно, но это было почти невозможно.

Прищурившись в темноте, она снова посмотрела на часы и постучала накладным ногтем по циферблату. Ей казалось, что стрелки остановились. Она приложила часы к уху, чтобы проверить, идут ли они, и услышала тиканье.

И вдруг за ее спиной послышалось жужжание.

С нижнего этажа поднимался лифт.

Стефани еще сильнее прижалась к столбу. Глаза ее следили за светящимися знаками над дверью лифта.

Загорелась "Г".

Лифт продолжал подниматься.

Она проглотила комок в горле. Лифт достиг первого этажа. Того, на котором она находилась.

Прошли нескончаемые секунды, прежде чем двери открылись.

Лифт оказался пустым.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Стефани.

Двери лифта оставались открытыми, в глубине виднелась пустая машина.

Она сделала шаг вперед, не отрывая глаз от лифта.

Кровь шумела у нее в ушах, сердце колотилось в груди.

Напуганная стуком своих каблуков, она теперь шла на цыпочках, почти бесшумно.

Двери лифта оставались открытыми.

Она проглотила слюну и двинулась дальше.

Вдруг чья-то рука опустилась на ее плечо.

Стефани Коллинз вскрикнула, обезумев от страха.

Крик отразился от цементных столбов, от потолка гаража и загремел в ее ушах. Она обернулась.

Дональд Невилл отпустил ее плечо и отступил на шаг. Он улыбался.

— Боже, как ты меня напугал! — воскликнула она, проводя дрожащей рукой по лицу.

Невилл подтянул свой хвост на затылке и оглядел ее с головы до ног.

— Почему ты так подкрадываешься? — спросила Стефани.

— Мы должны были удостовериться, что ты пришла одна, — объяснил он.

— Я жду здесь уже целую вечность, — возмутилась она. — А ты назначил на полночь.

— У нас были другие дела, — сказал подошедший Эдвард Катон. — Ты не самая важная персона в нашем списке.

— Я вся окоченела, — пожаловалась она. — Огонька не найдется?

Невилл полез в карман и чиркнул зажигалкой.

Она сунула сигарету в рот и жадно затянулась.

В желтом свете пламени зажигалки стали видны темные отметины на ее запястье и на сгибе локтя. Одни были покрыты жесткой коркой, другие стали красными рубцами. Там, где кожа начала заживать, были видны свежие следы уколов.

— Сидишь на игле? — спросил Невилл презрительно. — Стиви? Так тебя называют, да?

Она снова жадно затянулась.

— А тебе что за дело? Какая тебе разница?

— Никакой, — холодно сказал Невилл.

— Деньги принесли? — спросила она.