Три кольца (СИ) - Артём Рыбаков

В конце концов, я решил, что в качестве премии за спасение собственной жизни выдам сам себе «маленький» «тигр» — тот, в который пятеро влезают. Никто из присутствующих не возражал, и, пригласив к себе Тушканчика, я уселся за руль. Движок завёлся на раз-два-три, и наша маленькая колонна, меся колёсами грязь, медленно покатила в направлении Волги.

— Илья, откуда здесь шведы? — нарушил молчание Мур.

— Вот и мне, Ваня, удивительно… — продолжая рулить, я отхлебнул из чашки, поставленной мною в специальный (подумать только!) держатель на кожухе коробки передач. — А более всего мне удивительно, что они так издалека зашли. Прям, как Андреич говорит, вельтполитик![63] — в этом слове я сделал ударение на последний слог.

Тушканчик хмыкнул, давая понять, что смысл этого выражения знает. Надо сказать, что «дядя» Виталий обычно упоминал «мировую политику», если нам приходилось сталкиваться с какой-либо организованной внешней силой. А тут вообще в игре люди не только из другого «государства», но ещё и не русские.

Я отхлебнул ещё чая и спросил Ивана, припомнив его детское прозвище:

— А скажи мне, «товарищ из МУРа», ты бы где хотел побывать?

— Сейчас? В бане. Неделю в бане не был, представляешь?

— Я в глобальном смысле…

— А, ты про это… — протянул он. — Это, как мы в детстве играли, что ли? «Поездка в отпуск в Турцию или Египет», да?

Тогда, в период Длинной Зимы, старшие ребята рассказывали нам, малышне, «как они ездили с папой и мамой на Юг», и до хрипоты спорили, где лучше — в Геленджике или Анталье. И позже, во время рейдов, натыкаясь периодически на рекламные проспекты и туристические путеводители, я почти всегда прихватывал их с собой. Естественно, если эти рейды были экономическими, а не боевыми. И потом, на отдыхе, мы продолжали с друзьями детскую игру, трансформировав её в «вопросы и ответы о нынешнем положении там». «Там» могло быть промёрзшей насквозь Финляндией или раскалённым солнцем Алжиром, фешенебельным югом Франции или неформальным Бали. Если честно, то к возобновлению игры меня подтолкнули отец и Андреич.

— Да, примерно так.

— Прямо так не отвечу, но в Испании побывать всё ещё хочется, — усмехнулся Иван. — На корриду посмотреть хочется и на то, как апельсины на деревьях висят. Отец мой из Калифорнии родом был.

— Боюсь, что от неё немного осталось… Помнишь, как нам полковник Матвеев в тридцать первом году лекцию читал?

— А то! Он же её потом сколько раз переписывал по нашим материалам? Семь или восемь, уже не помню.

— Верно, так и было. Так помнишь, что он про Калифорнию твою рассказывал?

— И никакая она не моя… Я русский!

— Вань, а я что, что-то другое говорю? «Твоя» — это в том смысле, что ты туда попасть хочешь. Не дуйся, как мышь на крупу.

— Я не дуюсь, но подколки надоели уже, честное слово! И про базы военные в Калифорнии я помню, и про мексиканцев, и про то, что большинство беженцев туда поедут — тоже. Но хоть ты, Илюха, мою детскую мечту не трожь!

— Хорошо, не буду, — покладисто согласился я. — Вернёмся, однако ж, к теме разговора: как думаешь, отчего это скандинавы к нам опять полезли? Раньше лезли, потому что у них слишком холодно было и места бесплодные, но сейчас-то чего?

Мур почесал переносицу:

— Да за тем же, мне кажется. Чего у них там растёт-то? На норвежских камнях и финских болотах? Вот то-то же… Просто с другого конца зайти решили. А может, на винтокрылых наших нацелились. — Тушканчик о месте базирования вертолётов не только знал, но и принимал участие как в создании системы охраны, так и в распускании слухов. Смешно, что информация, распространяемая таким способом, колебалась в диапазоне от «да нет у тверских никаких, на хрен, вертолётов — сгнило всё давно уже» до «штук сто есть — и все с ракетами!»

— Мне такая идея тоже в голову пришла.

— Ну да, я как услышал, что тебя похитить хотели, так про это и подумал. Наверняка они там просчитали, что сын Беса может много знать. К тому же, из «семьи» ты, пожалуй, единственный, кто в «одиночки» ходит.

«Семьёй» между собой Следопыты называли отца, Андреича, меня и ещё семь человек, имевших отношение к превращению, нашего Братства в то, чем оно являлось в настоящее время. Причём я был единственный, кто попал в этот список по реальному «праву крови» — то есть мы с батей были в «семье» единственными родственниками. Я потому и позвал Ивана к себе в машину — для тщательных раздумий мне оппонент нужен был. Прямо как в том американском сериале про супер-врача. А Тушканчик для этого как нельзя лучше подходит — хорошо информированный, опытный, давно меня знает, в общем — как раз то, что надо!

— Слушай, а почему в пятёрке Саламандр у вас командует, а не ты? Что за выверты? — спросил я после недолгого молчания.

— А это новая идея у наших педагогов родилась, при подготовке молодёжи давать им в подчинение старых Братьев. Считают, что в рейде разные люди могут под начало попасть. И потом, ты же знаешь, я командовать не люблю.

— А, понял… — протянул я. — А потом с тебя ещё отчётик в обязалово стребуют, так?

— Верно, и это — тоже.

— Вань, на постоянку ко мне в группу пойдёшь? По этому делу. Чую, Андреич припашет меня по-полной, а ты так удачно мне подвернулся.

— Конечно! — голос Мура был полон энтузиазма. — Всегда с тобой любил «гулять». У тебя нюх на добычу.

— Это не нюх, а «аналитический ум» называется! Пора бы уже запомнить! — наставительно сказал я, и мы оба рассмеялись.

— А почему трёхбашковые[64] в деле, как считаешь?

— Думаю, у них техники больше осталось рабочей, — и он показал рукой на рацию. — Новая, видишь? И вертолёт этот. Мне схема видится такой: они наняли «диких гусей»[65], причём сыграли их втёмную, вроде этого твоего «Вихря», технику и людей для её обслуживания дали шведы, ну и использовали «домашнюю заготовку» в лице поддельного «Дуба». Не думаю, что они настоящего только сейчас убрали, скорее всего, пару лет эту карту разыгрывают.

— Ну да, значит что-нибудь на Побережье планируют. Наши летуны у них как кость в горле. Вспомни, в двадцать шестом каким проклятьем их вертушки были.

Тут он прав, мне тогда даже пришлось в диверсионном рейде поучаствовать совместно с парнями из ДШБ псковичей. Народу мы тогда потеряли — жуть! Но площадки, на которых базировались «вертушки» «шкандыбал» нашли. И «порезвились» вволю!

— Точно. А ведь не «крокодилы» с «охотниками»[66], а обычные «восьмерки» и «ирокезы»[67].

Через пару минут наша машина выехала на берег Волги

Глава 11

В Степаньково мы въехали, когда на часах было без тринадцати минут шесть.

«Обалдеть! Горячий у меня сегодня денёк выдался! — оценил я свои приключения, заруливая во двор опорного пункта. — За десять часов и из плена сбежал, и повоевал, что называется, от души, и в погоне поучаствовал, и под миномётным огнём побывал. Не жизнь, а боевик американский! Осталось только напиться до положения риз и уединиться с какой-нибудь грудастой селянкой!»

Видно, с внешних постов сообщили о нашем приближении, потому что дверь опорного пункта открылась, и на крыльцо вышел сам Гедеван. Учитывая его всегдашнюю занятость, это было сродни раскатыванию красной ковровой дорожки.

— Валер, — окликнул я его. — Этот «пепелац» теперь мой!

Начальник аналитического отдела скривил гримасу, по-видимому, должную означать что-то вроде «тут судьбы народа и страны под угрозой, а ты о бабках», но промолчал и сделал приглашающий жест рукой. «Ну и чудно, раз он торговаться не намерен, пусть даже из-за занятости великой, то потом не «отожмёт» — не в его правилах. — А то есть среди наших такие скупердяи, что с места в карьер заявляют: «Все трофеи сдать, а потом, когда их хозслужба совместно с Экономическим советом оприходуют — тебе может, что и обломится»». Такая система аккуратно насаждалась уже лет пять, и многие «старики» на собраниях и сходках возмущались. А по мне, так не за «длинный патрон» служим, да и не знаю я ни одного Следопыта, который себя в рейде финансово обидит. А вот отстёгивать за хорошую связь и своевременную помощь, на мой взгляд, очень правильно».

— Садись, — предложил Валера, когда я вслед за ним вошёл в выделенный ему кабинет.

— Я у Саламандра Тушканчика под себя забираю на это дело, — мы сегодня с Гедеваном уже здоровались, и даже два раза, поэтому я политесами заниматься не стал, а сразу перешёл к делу.

Терёшин на мою тираду не отреагировал, а вместо этого развернул ко мне монитор стоявшего перед ним компьютера:

— Узнаёшь кого?

На память я не жаловался и сразу опознал на десятке предъявленных мне разноформатных картинок моего сегодняшнего «нанимателя». Только качество фотографий было, мягко говоря, не очень.