Как бы беременная, как бы женщина! Самая смешная книга о родах - Галина Артемьева

А вот истории на ту же тему, которые прислали мне читатели моего блога, когда я обратилась к ним с просьбой рассказать что-то занимательное про беременных.

ЛАНА:

«О первой беременности и вспоминать не хочется, токсикоз сильнейший был, лежала в больнице на сохранении.

А вот с доченькой ходила – как будто летала. Ела что хотела, и прибавка была всего 5 кг (а доченька родилась 3150).

Удовольствие получала от состояния беременности, хотя после первых родов сказала, что рожать больше не буду, но уж очень хотела девочку.

И как будто знала, что будет доча, ведь УЗИ тогда не было. Приготовила все для девочки, но на всякий случай в сумку с вещами для новорожденного был положен голубой бант.

Доходила нормально. В день родов еще билеты на самолет должны были на дом доставить. Мне в роддом ехать, а я билеты жду.

Муж извелся:

– Поехали, а то дома рожать будешь.

Ладно. Билеты доставлены.

Вызвали «скорую».

Через 4 часа родился ребеночек. Акушерка мельком показала, но не сказала, кто родился. Мне показалось, что мальчик.

Ребеночка унесли приводить в порядок. А я лежу, молча рыдаю.

Подходит врач:

– А что мамочка плачет?

– Ребенка не показали и не сказали, кто у меня. Но кажется, мальчик.

Врач удивляется:

– Мальчик ведь тоже хорошо.

А я отвечаю:

– Есть уже мальчик. За девочкой пришла.

Принесла акушерка, показала, как надо.

Девочка! Моя красавица!

Пуповина висела, вот мне поначалу и показалось.

Воспоминания все равно хорошие».

ЕЛЕНА ВАСИНА:

«Начну с маленькой предыстории.

Мой папа закончил физкультурный институт и решил, что у него обязательно должна родиться футбольная команда, не иначе.

Тем более он хотел доказать своим братьям (у него два брата, у которых уже к тому времени родились девочки), что он вырастит и воспитает отличную мужскую команду.

Моя мама к тому времени была уже беременна.

Папочка верил: будет мальчик!

Он себе это так внушил, что о возможном рождении девочки не хотел слышать. Жаль, УЗИ не было.

Наступило долгожданное время.

Маму отвезли в роддом.

Папа на следующий день поехал узнать, кто родился.

Выходит медсестра и говорит ему:

– У вас мальчик.

Папа схватил ее от радости и закружил.

Но тут она переспросила фамилию, извинилась, сказала, что перепутала:

– У вас родилась девочка.

Папа от неожиданности посадил ее в снег.

Медсестра кричала очень, очень сильно.

Теперь, когда собираются все наши родственники, они подкалывают папу:

– Ну и где твоя футбольная команда?

А он смотрит на меня с такой любовью и нежностью. Говорит им, что ни одну самую лучшую футбольную команду в мире он не променяет на единственную дочь!

P.S. Папа у медсестры попросил прощения, и они потом вместе долго смеялись над тем, как она кричала на весь роддом, просто сиреной».

МАРЬЯМ:

«У меня знакомая ждет ребенка, вот рассказала.

Первый у нее мальчик, вторую хотела девочку.

Вот она и стала разговаривать и общаться с ребенком, как с девочкой, даже имя дала – Кира.

Пришло время делать УЗИ. Врач ей говорит:

– Ну, смотрите, мамуля, на свое сокровище.

А сокровище ножки раздвинуло, личико ручками закрыло и показало маме, какая она девочка.

Мужчина на 100 %!

Будущая мама, как от врача вышла, перед сыном до самого дома извинялась.

Дай Бог в ноябре родит Мирона».

ЭЛЛА ГАЙНУЛЛИНА:

«Я очень хотела мальчика родить и мужа порадовать!

Все приданое готовила только синего, голубого и лилового цвета, так что у меня дочка года 2 ходила одетая, как мальчик.

А в день, когда доченька родилась и мне ее поднесли, я так расстроилась и, видимо, в лице переменилась, что врач испугалась моему разочарованию и начала меня успокаивать и даже как-то внушать, что девочка – это тоже хорошо.

Я ответила:

– Что значит «тоже»?

… Привезли меня в палату, лежу, смотрю в окно, а день солнечный, небо голубое, чистое (морозный солнечный день), солнце отражается на золотой маковке церкви.

Думаю: вот он, главный экзамен моей жизни, мой ребенок, моя дочь, счастье…

Сейчас смотрю на нее и думаю: как я могла разочароваться тогда, вот дуреха!»

Все по графику!

Вот еще одна история от читательницы моего блога ЕЛЕНЫ ВАСИНОЙ:

«Мой муж одно время работал на стройке прорабом. А у них как? Все по графику!

Когда цемент привезти, когда этаж закончить, когда обои клеить и так далее.

Муж у меня очень деловой, ответственный, серьезный, короче – ВСЕ ПО ГРАФИКУ!

Так вот дело было летом. Мы с мужем жили за городом, в деревне (7 км от города Орла) у свекрови.

Я беременная и скоро должна родить.

Ве хорошо: природа, воздух, атмосфера в доме, но каждые две недели мне нужно было ездить в город, сдавать анализы в женскую консультацию. Это занимало 2–3 дня.

Вот муж меня отвез в воскресенье, а забрать должен был во вторник. Срок родов поставили в сентябре.

В итоге я родила 26 августа, это был вторник, как раз когда должен был приехать за мной муж.

Такое прекрасное событие!

Ему сообщили на объект по телефону, а он и ухом не повел. Его поздравляют, а он говорит:

– Это ошибка!

У нас ПО ГРАФИКУ восьмое сентября!

Пока мои родители к нему на работу не приехали, он никому не верил.

Уезжая с работы, муж всем давал наказ: «Не выбиваться из графиков!»

Приехав ко мне в роддом, он спросил, как это я умудрилась родить раньше.

Ох, как долго я ему объясняла, что дети могут родиться раньше, позже…

Слава богу, понял! Только на работе бывают графики, а в жизни все по-другому!

P.S. 26 августа нашей дочке исполнилось 15 лет. Каждый раз муж на день рождения дочери смеется надо мной: «Ты уложилась раньше намеченного графика, поэтому тебе полагается премия!»

И дарит премию!»

Как у кого

В процессе родов очень ярко проявляется индивидуальность женщины. Кто-то держится, молчит, стонет тихонечко. Это – героини. И среди моих знакомых немало таких. Вот спрашиваю:

– А как ты рожала? Что говорила?

О чем кричала?

– А я не кричала. Я старалась молчать.

Ну вот! Даже рассказать не о чем. Как же так?

Лично мне повезло: у меня соседками по предродовой палате оказывались женщины творческие, с игрой.

Приехала я второй раз рожать. Место уже знакомое, палата та же. Лежу. И даже ухитрилась задремать. И вдруг просыпаюсь от вопля следующего содержания:

– Пустите меня, гады!!! Пустите! Я все равно ничего не скажу!!! Ааааа! Не дождетесь!!!

Я в страхе оглядываюсь. Где я? Вдруг в роддом ворвались оккупанты, а я все проспала?

Нет, оккупантов не видно. Но с соседней кровати опять доносится истошный крик:

– Ничего не добьетесь, гады!!! Пустите! Пустите, кому говорят!

Думаю, может, меня потихонечку в дурдом переместили, пока я забылась крепким сном?

И опять же – нет. Та же палата. Вот дверь белая двустворчатая, вот большие часы над ней, вот окно, замазанное белой краской.

Но – чу! Снова:

– Пустите! Пустите!!! Я ничего не выдам!!! Вставай на смертный бой!!!

К кровати с мучающейся партизанкой подходит улыбающаяся акушерка:

– Ну нет тут никого. Ну не пугай нам других мамочек! Тебе уж в родовую скоро, силы побереги.

– А когда – скоро? – раздается вполне вразумительный вопрос.

– Доктор говорит, чтоб я уже тебя на каталку перекладывала, сейчас поедем.

– Правда? Неужели это скоро кончится? Ой! Ой-ой-ой!!! Гады! Не мучайте! Не выдам!!!

Бедную героическую женщину и правда почти тут же увезли в родовую палату.

Ее увезли, а вопросы остались.

Потом уже мы встретились после родов. Болтали о том, кто как рожал.

Я возьми и расскажи, как одна будущая мамочка кричала, что ничего не выдаст. И тут светленькая тоненькая соседка по палате говорит:

– А это я была.

И улыбается смущенно.

– А что это было вообще-то? – спрашиваю. – Зачем ты про пытки кричала? И что не скажешь никому ничего?

Оказалось вот что.

Она, как и все мы тогда, очень много книжек про войну читала и фильмов смотрела. Ну и все время думала, а как бы она повела себя на месте героев и героинь войны? Вот стали бы ее пытать – выдала бы своих или сдержалась, несмотря на нечеловеческие мучения? (Надо сказать, что я тоже все себя спрашивала, способна ли на героизм и можно ли мне доверить государственную тайну. Честно скажу: я не была уверена в своих силах, уж очень боялась боли.) Так и моя соседка по палате – в себе уверена не была.

К счастью, войны на нашу долю не выпало.

Но видимо, вопросы к самой себе у девушки все-таки остались где-то на глубине подсознания.

И вот когда начались схватки, тут-то она и вспомнила про пытки. И совершенно непроизвольно в моменты особенной боли переключалась на тему допросов в гестаповских застенках.

Схватка заканчивалась – и она снова приходила в себя, понимала, где она, что с ней происходит. А начиналась новая схватка – и включалась тема гестапо. И ничего с собой поделать она не могла. Слова протеста и ненависти к оккупантам сами выскакивали.